Спираль - Андрей Ливадный

* * *

Все утро Антон вынужденно посвятил обслуживанию корабля и только к полудню, когда ушел технический инспектор и началась заправка АРК активным веществом, необходимым для работы генераторов низкочастотного поля, Полынин, вконец измотанный, почувствовал себя относительно свободным от тех обязанностей, которые накладывала на него работа.

В другой день Антон, добравшись домой, завалился бы спать, запрограммировав РИГМУ таким образом, чтобы разбудила его часов эдак через восемнадцать, как раз перед стартом, но в сегодняшних обстоятельствах отдых переходил в разряд недостижимых благ, и потому, сев в машину, Полынин первым долгом проглотил капсулу стимулятора — уже четвертую за прошедшие сутки.

Он знал, что организм рано или поздно отомстит за такое хамское отношение к себе, но сегодня выбирать не приходилось.

Ближайшее к космопорту кладбище располагалось в десяти километрах от стартопосадочных полей, за городской чертой, и Антон повел машину туда, двигаясь наикратчайшей дорогой…

…Выбор ритуальных услуг, предложенный ему для ознакомления, оказался невероятно длинным.

— Она была уроженкой Земли, — осведомил Антон администратора, который сидел за компьютером, вопросительно глядя то на посетителя, то на скромную погребальную урну, которую Полынин держал в руках. — Мне нужно место, где я мог бы упокоить ее прах, — терпеливо пояснил Антон, сдерживая раздражение, вызванное медлительной тупостью сотрудника погребальной конторы. — Вот свидетельство о смерти. — Он протянул администратору необходимые бумаги.

Тот бегло просмотрел их и опять взглянул поверх монитора на Полынина.

— Гражданская панихида? Христианский обряд?.. Назовите религию, которую исповедовала покойная?

— Думаю, она была атеисткой, — ответил Антон.

— Хорошо, раз вы не хотите пользоваться иными услугами, кроме предоставления места, вас сопроводит наш сотрудник.

«Нашим сотрудником» оказался робот андроидного типа, который печально всхлипывал своими сервоприводами при каждом тактовом движении рук и ног, что, наверное, должно было соответствовать атмосфере тихой грусти данного места…

Идти пришлось недалеко, всего метров триста по бетонированной дорожке с номером восемнадцать. Андроид, следовавший впереди, остановился у круглой стеклобетонной плиты с растительным барельефным орнаментом, в центре которой было расположено отверстие, соответствующее диаметру основания стандартной погребальной урны.

— Сэр, если вы взяли какие-то личные вещи покойной, которыми она особо дорожила, то можете положить их в углубление, сверху поставить урну с прахом, а я загерметезирую стык и вырежу на плите любую надпись, по вашему усмотрению.

Полынин покосился на сумочку Сары Клеймон, которую он прихватил из машины и держал в руке.

Это была единственная вещь, которую он мог положить в могилу, как предлагал андроид. Наклонившись, Антон положил сумочку в углубление, прижал ее ладонью, чтобы сверху поместилось основание урны, и вдруг почувствовал под дешевым кожзаменителем какой-то твердый, шарикообразный предмет, который, видимо, был вшит под подкладку.

Полынин вздрогнул, еще раз медленно провел ладонью полакированной поверхности искусственной кожи.

Да, выпуклость явно ощущалась…

— Я передумал. — Он вытащил сумочку из углубления, поставил в выемку урну с прахом и сказал, обращаясь к человекоподобной машине:

— Напиши на плите просто: «Сара Клеймон».

Большего он сделать не мог. Возможно, решив свои проблемы, он вернется сюда, чтобы мысленно сказать ей какие-то слова, а сейчас Полынин молча постоял секунд десять, потом развернулся и пошел назад, к оставленному на стоянке «Гранд-Элиоту».

* * *

Дав задание автопилоту возвращаться домой, он вспорол синтетическую подкладку сумки и вытащил на свет маленькое устройство в виде горошины, снабженной двумя упругими усиками антенн.

Усмешка на секунду исказила губы Полынина.

«Значит, я зря грешил на Роглеса. Джонатан тут был абсолютно ни при чем».

Откинувшись на мягкую спинку водительского кресла, Антон внезапно расхохотался. Этот взрыв нездорового веселья был вызван мыслью о том, что Роглеса, который считал себя «крутым мужиком», просто использовали, как фишку на игровом поле, — подслушали имя, оценили степень влияния на Антона и двинули его авторитет в нужном направлении.

Он вспомнил дрожащий голос Сары Клеймон: «Антон, не вешайте трубку, ваш номер дал мне господин Роглес, он сказал, что я должна попытаться переговорить с вами…»

Звонок Сары последовал сразу же за его резким разговором с Джонатаном. А устройство, которое он только что извлек из-за подкладки сумочки покойной Сары Клеймон, было предназначено для прослушивания так называемых «закрытых» линий статкома.

Антон не стал разворачивать машину, чтобы вернуться к бренным останкам и сказать ей пару мысленных слов немедленно, не дожидаясь свободной минуты.

Нет. Это пустая трата моральных и физических сил. Теперь становилось очевидно — она прибыла на Аллор, заранее зная, где живет и чем занимается Антон Полынин. Единственное, что требовалось миссис Клеймон, а вернее — той силе, что управляла ее бренным телом, — это повод для встречи с ним. Прослушав разговор по статкому, она сразу смекнула, кто из двоих разговаривающих босс, а кто подчиненный, и, перезвонив через пять минут, прикрылась авторитетом Роглеса, настояв наличной встрече.

«Интересно, почему она сразу не использовала в качестве прикрытия Пашино имя?» — с горечью подумал Антон. Что за психология преобладала в подчиненном сознании Сары, если она пренебрегла таким весомым для Полынина стимулом, как связанная кровью боевая дружба, а предпочла использовать «господина Роглеса» вместо сочетания — «я мать Паши Сытникова». И почему использовала его впоследствии?

Вопросы. Одни вопросы без ответов, и еще чувство слепой ярости: кто-то играл им, двигал его чувствами, нажимал на болевые точки души, побуждая к тем или иным действиям, и этот «кто-то» постоянно ухитрялся оставаться в тени, вне поля зрения Антона. Это здорово злило его и мешало сосредоточиться, уловить истинную суть окруживших его проблем…

«Гранд-Элиот» мягко скатился по пологому пандусу в крытый гараж.

Поставив машину на охрану, Антон воспользовался тем же лифтом, что и накануне ночью.

В холле этажа было тихо, тепло и уютно. Никаких следов присутствия тех двоих, кого утром спугнула РИГМА.

Он открыл двери квартиры. Свет приглушенно вспыхнул, как только он переступил порог, и в мягком сиянии потолочной панели Антон увидел большую, уже подсохшую лужу крови на полу.

В коридоре его квартиры, у стены стоял один из двух ганианцев, которые утром топтались подле дверей Полынина. Упасть ему не давали пять пластиковых штырей, пригвоздивших успевшее окоченеть тело к стене. Крови на полу натекло много, черты смуглого лица были искажены мукой агонии. Пластиковые штыри, с характерными, чуть скругленными краями, если Антону не изменяла память, входили в устройство автомата для сушки полотенец.