Стражи цитадели - Кэрол Берг

— Звезды ночи, Барейль…

— Мой мадриссон оказал мне честь таким доверием, какого не удостаивался ни один дульсе.

— Какое-либо из этих устройств имеет отношение к ребенку или к тем вопросам, которые мы только что обсуждали?

— Насколько мне известно, нет, государь мой. Кажется, в том, что касается ребенка, я вам не помощник.

Уставившись в закопченный потолок, я мысленно возвращался к тому, что сказал Дассин, воскрешая каждое слово, как будто они были выжжены в моей памяти. Святые звезды! Я сел на кровати. Как можно быть настолько тупым? Я неправильно понял его с самого начала. «Только один человек может помочь, — сказал он, — Барейль… твой проводник». Но он не утверждал, что Барейль и тот, кто может помочь, — это одно и то же лицо.

— Дульсе, кому Дассин доверял в Авонаре?

— Доверял? Никому, государь, кроме меня. Он часто говорил об этом.

— Ни одному из Наставников?

— Наставникам особенно. Он давно подозревал, что, по крайней мере, один из Наставников — орудие лордов.

Это многое объясняло.

— Тогда вне Авонара. Он верил кому-нибудь за пределами Авонара, кто бы мог знать, что происходит?

— Я знаю только одного человека, кому бы он безоговорочно доверял.

— Кому же?

— Госпоже Сериане.

Дульсе отвел взгляд и плотно сжал губы. Это была опасная почва, и Барейль это знал. Однажды эта женщина уже заставила меня вернуться назад.

— Она на той стороне Моста.

— Да, государь.

— Возможно ли, что она знает ответ на нашу загадку?

— Возможно, хотя у меня нет прямых указаний на то, что это так.

— И больше ты не знаешь никого, кто может знать ответ?

— Возможно, Наставники. Я полагаю, мастер Экзегет его знает.

— Ты имеешь в виду, что Дассин мог узнать о похищении от Экзегета перед нападением?

— Мне об этом не говорили ничего, государь. Хотя я и уверен, что есть вопросы, которые мастер Дассин не обсуждал со мной, я не сомневаюсь — он предоставил бы мне всю жизненно важную для вас информацию… если бы у него была такая возможность.

— Но почему Экзегет дал ему столь важную информацию, а затем убил его?

— Я согласен, подобные действия кажутся совершенно бессмысленными. Может быть, мастер Экзегет просто дразнил мастера Дассина? Я не знаю.

Оставалось еще много того, что я хотел бы узнать, но еще больше мне не терпелось начать действовать. Я размышлял, задавал вопросы, жил воспоминаниями, мечтами и сомнениями так долго, что готов был взорваться от желания скакать верхом, бежать, Сражаться, использовать мышцы для чего угодно, кроме борьбы с судорогами из-за слишком краткого сна.

Итак. Два пути. Мы могли найти Экзегета и силой вырвать у него ответ, или же мы могли найти госпожу Сериану и выяснить, знает ли она что-нибудь об этой тайне. Мой недавний спор с самим собой о достоинствах и справедливости возмездия заставил меня выбрать второй путь. Столкновение с этой женщиной может несколько повредить моему рассудку, но я не мог избавиться от тревожного предчувствия, что, если я встречусь с Экзегетом с еще свежими воспоминаниями о смерти Дассина, это повредит моей душе куда как серьезнее.

— Тогда на Мост, — решил я. — Для начала я поговорю с госпожой.

Барейль согнулся в поклоне.

— Приказывайте, государь.

— Детан дету, мадриссе. Скажи, что я должен сделать, чтобы пересечь Мост и найти госпожу Сериану.

— Во-первых, вам понадобится розовый камень…

Барейль сообщил мне слова, пробуждающие в камне свечение, которое предупредит госпожу Сериану о том, что мы в пути, а затем объяснил, как изменить чары, чтобы точка выхода с Моста совпала с местом, где находится госпожа. Когда я запомнил заклинание, Барейль кивнул на дверь. Я забрал у него нашу поклажу и отправился за ним.

Мы вышли из гостиницы куда более обычным путем, чем в нее попали: вниз по лестнице и через просторный зал — салон, как назвал его Барейль, — изрядно отличающийся от привычных мне комнат постоялых дворов в Четырех королевствах. Это было мягко освещенное, тихое помещение, где множество небольших групп людей оживленно что-нибудь обсуждали, рассказывали истории или упражнялись в сонкеле — в эту стратегическую игру играли квадратными костяшками красного и зеленого цветов, серебряными прутиками в палец длиной и при помощи толики магии. За одним из столов двое мужчин и женщина сидели, склонившись над россыпью прекрасных карт, на которых были искусно изображены Ораторы, Певцы, Древознатцы и многие другие чародеи дар'нети. Женщина была в положении и, вероятнее всего, пыталась рассчитать, какими из волшебных даров может обладать ее ребенок. Дородный мужчина разносил кружки с саффрией и элем, и смех перекатывался туда-сюда по залу, словно летний дождик. Ни драк, ни брани, ни седеющих отставных вояк, все выше и выше с каждой кружкой выстраивающих замок собственной доблести, ни истинно мужских соревнований, которые доказывали только то, что вонь спиртного, пота, мочи и блевотины была расплатой за хорошее настроение. Ровно горящие лампы висели по всему залу, и свет в них не имел ничего общего с огнем. На самом деле дыма не чувствовалось вовсе, кроме изумительного благоухания жарящегося поросенка, щедро ронявшего капли сала в очаг в одном из углов помещения. Если бы я мог себе позволить спокойно здесь посидеть, я бы хотел получить тарелку с этим мясом.

Барейль накинул капюшон плаща и, не глядя по сторонам, пересек зал. Он был мадриссе Наставника более тридцати лет, его могли узнать. Я, с другой стороны, имел меньше причин для беспокойства; насколько я понял, мало, кто видел нынешнего Наследника Д'Арната. Но я все равно последовал его примеру, словно заранее готовясь выйти в холодную ночь.

— Нам придется сделать большой крюк и подняться позади здания дворца, — сказал Барейль, когда мы оказались на улице. — Еще не время вам идти через главные ворота.

Словно тени мы скользили в мягком сумраке города, мимо чудес одно другого необычнее: мимо крошечных замерзших желтых цветов с лепестками, словно хрусталь, растущих в цветочном ящике под окном; мимо бледно-голубого вихря над колодцем, где можно было подержать и согреть окоченевшие пальцы; мимо незамерзающего пруда, чья темная гладь отражала только чашу небес и больше ничего — ни здания, ни дерева, ни даже моего собственного лица, когда я заглянул туда.

— Прошу вас, государь мой, — умоляюще произнес Барейль, потянув меня за руку, — нам нужно поскорее убраться с улиц. Те, кто хочет вам зла, не дремлют.

Мы спешили прочь, пересекая район, от чьих зданий остались только скелеты башен и почерневшие булыжники, среди которых могли найти приют только бродячие коты и нищие. Мы поднимались по узким улочкам, которые ступенями врезались в холм, мимо дворца, мимо следов, говоривших о долгих годах войны: опустевших домов, разрушенных лавок и купален, запущенных садов, обвалившихся мостов и пересохших прудов. Даже уцелевшие купальни были заперты и не работали. Некогда излюбленный отдых дар'нети вышел из моды. Многие люди считали непотребством наслаждаться расслабляющими ваннами, когда тысячи наших братьев и сестер были так жестоко порабощены в Пустынях.