Сплетающий Души - Кэрол Берг

— Последним, как я слышал, он обдумывал имя Миноплас, — ухмыляясь, прошептал карлик. — Благородное имя, подобающее Стражу.

— Чего ты ищешь здесь? — прогремел гулкий голос из башни.

— Ответов. Укрытия, если снова пойдет дождь. И ничего более.

Со слякотных равнин на площадь снова задул угрожающе сырой ветер. Я коснулся пальцами голубого камня. Поверхность, пронизанная тонкими пурпурными и серебристыми прожилками, оказалась на ощупь теплее, чем можно было ожидать.

— Здесь нет для тебя ответов, странник.

— Но, как я понял, ты обладаешь великим знанием и явной властью здесь. Наверняка многие приходят к тебе за ответами.

— Только не ты.

— Почему?

— Я жду Того-кто-нас-определяет. Уходи.

Кажется, Вроун вполне точно описал склад ума этого парня. Он совершенно невыносим.

— А как ты узнаешь его — своего короля?

— Ты не проведешь меня, заставив тебе ответить.

— Тогда я, пожалуй, отдам то благородное имя, что держу в памяти, кому-нибудь другому. Доброго дня, Страж.

Очень длинный, прямой и довольно соразмерный нос высунулся из изогнутой голубой стены, за ним быстро последовал выпуклый лоб, пара широких губ и острый квадратный подбородок, поросший жестким черным волосом. Одна из скул преувеличенно выдавалась на заурядном лице мужчины средних лет. Его глаза воинственно выглядывали из-под темных бровей.

— Хм! Так я и знал. Ты всего лишь юнец. Пределенный, возможно… да, явно так и есть… Но лишь юнец, несведущий в важных вопросах. Неудивительно, что ты ищешь ответы. Легкомысленный человек. Ребенок.

Он смерил меня взглядом, его выпученные глаза на мгновение замерли, встретившись с моими, прежде чем он торопливо отвернулся.

— Ну… возможно, не ребенок. Нет. Возможно, и не чересчур легкомысленный. Что за имя ты держишь в памяти? — Имя Миноплас так и пляшет у меня на языке, но ведь оно может пригодиться моему доброму другу, что стоит рядом со мной, так что я, пожалуй, подарю это крепкое имя ему.

Одной рукой я стиснул плечо Паоло, а другой указал на своих спутников-одиноков. Я пытался держаться так, словно каждый день видел вылезающие из стены головы.

— Ваши посланцы достойно носят новые имена: Вроун, Занор и Об. Пойдемте отсюда, друзья мои.

— Стойте! Одиноки, в самом ли деле этот странник дарует имена?

Вроун поклонился сначала мне, потом Стражу.

— Он — Тот-кто-нас-определяет, Страж. Я чувствую целостность своего бытия как Вроуна. И славная истина того, что я скажу тебе, неоспорима: я — Вроун. Я определен.

Рябь бормотания пронеслась позади нас, захлестнула, словно шепчущая волна, и стихла протяжным вздохом.

— Кто еще?..

Страж вытянул жилистую шею и оглядел скопище сидящих в тихом ожидании существ, чьи странности и увечья были почти незаметны в изменчивых лужицах света от жаровен.

— Проклятье на вас, непокорные одиноки! Зачем вы пришли сюда? Вы преступили закон!

— Это он… король… Тот-кто-нас-определяет. Он поглотил белое пламя в скоплении старика. Он спасет нас от бурь, — шептались в толпе.

Мне хотелось уйти, но мы нуждались в крове.

— Нет, он не король. Он всего лишь мальчишка. Возвращайтесь в свои оплоты и ждите, как вам и было приказано. Каждый, кто останется снаружи, будет сброшен с Края.

Я повернулся и начал спускаться по ступеням.

— Погоди, странник! Мне не… Ты… Раз уж ты даешь имена… Ладно, входи, я выслушаю тебя. А там посмотрим. Охранители, гоните этих ослушных одиноков туда, где им место. Кнутами, если они не подчинятся.

Две шеренги разбойного вида мужчин, все как один в замысловато плетенных веревочных поясах поверх рубах, выступили из теней и погнали быстро рассеивающуюся толпу с коммарда. Страж нырнул обратно в башню, даже не намекнув, как нам последовать за ним. Ледяной порыв ветра хлестнул по площади, осыпав нас мокрым снегом.

Вроун усмехнулся мне, подмигнув единственным пурпурным глазом.

— Неплохо проделано, величество.

— И как мне попасть внутрь?

Даже пронаблюдав за Стражем вплотную, я так и не нашел двери.

— Думайте о себе внутри, — ответил Вроун. — Скорее внутри, чем снаружи. Окруженном, так сказать.

«Думать о себе внутри…»

Этот мир был слишком странным. Но я решил попробовать. Я прикинул, что может располагаться по ту сторону изогнутой стены. Потом дотронулся до нее — на ощупь голубая поверхность казалась камнем — и представил, что я почувствую, проходя сквозь нее. Я вспомнил хлопок, о котором много слышал за последние часы. Безрезультатно.

— В, — подсказал Вроун вполне серьезно. — Не сквозь. Не за.

Я представил себе кривые стены и вывернул их наизнанку, чтобы они изгибались уже вокруг меня. Одновременно я припомнил все свои представления о «внутренности»: лежать под одеялом в кровати, закрыть за собой дверь, стены, одежду, перчатки… А затем я оказался внутри.

Внутри башни не ярилась буря, не дул ветер. Не видно было ни тусклого серого света, ни черно-пурпурного неба, ни зеленых звезд, и, конечно, там не было ничего, что я мог себе представить внутри узкого, закрученного спиралью шпиля из гладкого голубого камня.

Оказавшись там, я снова удивленно разинул рот. Зал, в котором я стоял, был круглым и просторным, посреди него изящная винтовая лестница поднималась к бледно-желтому сводчатому куполу, такому высокому, что его почти невозможно было рассмотреть. На каждом из десяти, по меньшей мере, этажей башню окаймляла галерея из резного камня. Хотя в высоту пространство казалось мне большим, чем способен был вместить шпиль, я мог бы предположить, что мои глаза обманул неверный свет этой страны. Но и этот зал вмещал в себя не всю внутренность башни.

За огромным дверным проемом по левую руку от меня располагалась комната, способная с лихвой вместить в себя главный зал Комигора вместе с бальным, если их расположить друг за другом. Длина помещения превышала ширину раз в десять. Справа тянулся ряд столь же высоких двойных дверей, ничем не намекающих на то, что скрывается за ними. За лестницей виднелись двери поменьше, частью открытые, частью нет. Место было огромным.

Я не стал тратить время на осмотр других комнат, поскольку Страж уже заторопился в большой зал слева. Шагнув в проем, я воззрился на просторное помещение.

Сводчатые перекрытия были примерно вдвое ниже купола центрального зала, а стены, увешанные прямоугольными полотнищами красной и темно-зеленой ткани, слегка выгибались наружу. Под потолком, вне досягаемости, в металлических кольцах крепились сотни горящих свечей, заливавших пространство бронзовым светом. Пол был выстлан ровными рядами темно-зеленых полированных каменных плит.

Комната была обставлена скудно. На помосте, высившемся в дальнем конце зала, перед тяжелой золотой драпировкой стояло простое кресло с высокой спинкой из полированного светлого дерева. Несколько обитых тканью скамей тянулись вдоль стен, а в углу приютился длинный стол. Ничего подобного кричащей пышности лейранского дворца, что нарушило бы простоту формы и цвета. Но по сравнению со всем тем, что я успел увидеть в этом странном мире, обстановка была роскошной. И действительно приятной.