Восход солнца - Эрин Хантер

«Мышиный помет! Только тебя мне не доста­вало!»

—  Привет, Ягодник, — как можно спокойнее сказал Воробей. — Что стряслось?

—  Хвост! — рявкнул молодой воин. — Болит ужасно! И пахнет как-то нехорошо.

Воробей нагнулся, чтобы обнюхать обрубок его хвоста, и его чуть не вывернуло от запаха гнили.

—  У тебя там заражение, — ответил он.

—  Что? — возмущенно вскрикнул Ягодник. — Но Листвичка говорила, что мой хвост давно за­жил!

—  Он и зажил, — ответил Воробей. — А теперь рана открылась снова. Вспомни, ты в последнее время цеплялся хвостом за что-нибудь? Как-то его ранил?

Ягодник задумался.

—  Кажется, я застрял в ежевике, когда гнался за кроликом. Точно, запутался хвостом в колючках! И что теперь?

—  Ничего, — вздохнул Воробей. — По крайней мере, ничего страшного. Сейчас наложим мазь из календулы, и все пройдет. Подожди немножко. — Он прошел в кладовую, где хранились травы, и на­шел календулу. Разжевав несколько листочков, Во­робей вернулся к Ягоднику и пробурчал с полной пастью: — Стой спокойно, пока я буду мазать.

—  Как ты думаешь, меня теперь освободят от обязанностей? — с надеждой спросил молодой воин.

—  Вряд ли, — безжалостно отрезал Воробей. — Гы же не хвостом охотишься или патрулируешь! Но завтра утром обязательно приходи снова, я намажу свежую мазь.

—  Ладно, — кивнул Ягодник. — Спасибо тебе. Сразу болеть меньше стало!

«Вот и славно. Иди отсюда, а у меня свои дела есть!»

Когда Ягодник убежал, Воробей вернулся в кла­довую и вытащил оттуда несколько листочков оду­ванчика, бурачника и кервеля. Зажав травы в зу­бах, он опрометью бросился к палатке старейшин и высыпал свою ношу перед Кисточкой.

—  Есть здесь та трава? — выпалил он.

—  Какая еще трава? — сердито зашипела Ки­сточка. — Совсем ты спятил, что ли?

Сквозь запах трав Воробей почувствовал силь­ный аромат свежей дичи и понял, что помешал старейшине завтракать.

—  Трава, про которую ты мне рассказывала, помнишь? Та, что Листвичка год назад принесла тебе по ошибке!

—  А, это, — проворчала Кисточка. — И зачем тебе знать, что это за трава была?

—  Просто любопытно, — как можно небрежнее ответил Воробей, стараясь скрыть свое нетерпе­ние. Не хватало только, чтобы Кисточка рассказа­ла о его расспросах Листвичке! — Я же целитель, вот и хочу все знать о травах.

Недоверчиво фыркнув, Кисточка обнюхала принесенные им травы.

—  Дай-ка, и я понюхаю, — предложил Долго­хвост. — Пробовать-то я ту травку не пробовал, но запax хорошо запомнил.

—  Ну? — выпалил Воробей, когда коты по оче­реди исследовали травы.

—  Нет, тут такой нету, — отрезала Кисточка. — Эти травы я знаю. Листвичка часто дает их от жара или при зараженных ранах.

—  Верно, — поддержал ее Долгохвост. — К со­жалению, это все не то.

Воробей подавил вздох разочарования.

—  И даже эта не та? — с надеждой спросил он, пододвигая к ним кервель.

—  Разве я говорю по-барсучьи? — взвилась Ки­сточка, шлепая его хвостом по уху. — Ты слово «нет» понимаешь?

—  Ладно, ладно, я просто спросил, — забормо­тал Воробей, поспешно сгребая травы. — Попозже я вам другие принесу, хорошо?

—  Дай нам только поесть спокойно! — бросила ему вслед Кисточка, снова склоняясь над кроли­ком.

Воробей вернулся в свою палатку с твердым намерением продолжить поиски загадочной травы. Но не успел он положить кервель, оду­ванчик и бурачник на место в кладовку, как услышал за спиной шаги вернувшейся Листвички. От целительницы сильно пахло тысячелист­ником.

—  Что ты здесь делаешь, Воробей?! — с порога закричала она. — Почему от тебя пахнет так, будто ты спал на наших травах?

—  Я... поскользнулся и упал на пороге кладо­вой, — ляпнул Воробей первое, что пришло ему в голову. — Вот и пахнет немного.

Листвичка горестно вздохнула.

—  Честное слово, Воробей, ты ведешь себя, как малый котенок! И вообще, зачем ты рылся в кла­довой?

Воробей почувствовал исходящие от нее волны страха и тревоги.

«Чего она так боится? Почему не хочет допу­скать меня в кладовую? Вообще-то, я целитель, а нмчит, имею такое же право бывать в кладовой, каки Листвичка! Что же она там прячет?»

—  Я не рылся, — резко ответил он. — И я все убрал на место. Это все?

Листвичка недовольно фыркнула, но больше ни о чем спрашивать не стала.

—  Вот, убери тысячелистник, — приказала она. — Я пойду, проведаю Милли. Не нравится мне, как она дышит. Бегает на холоде со своими котятами, а ей это пока вредно.

Когда Листвичка ушла, Воробей аккуратно убрал тысячелистник, а потом вытащил листья ро­машки и кусочек корня лопуха.

«Если и это не то, то я мышь!»

Убедившись, что Листвичка занята в детской, он поспешно бросился к старейшинам.

—  Опять ты! — сварливо, но уже без раздраже­ния, встретила его Кисточка. — Ну, что на этот раз?

Быстро обнюхав принесенные Воробьем травы, она задумчиво пожевала лист ромашки и покачала головой.

—  Нет. Опять не то.

Долгохвост тоже старательно изучил травы, и покачал головой.

—  Нет.

—  Ладно, — уныло вздохнул Воробей. — Поищу еще.

—  Лучше бы ты выкинул пчел-то из головы, да челом занялся! — ворчливо посоветовала Кисточ­ка, сворачиваясь клубочком, чтобы вздремнуть.

Воробей доедал полевку возле кучи дичи, когда услышал шаги Огнезвезда, направлявшегося в палатку целителей. Поспешно проглотив остатки дичи, Воробей вскочил и, прокравшись следом за Огнезвездом, притаился за ежевичным пологом, чтобы не пропустить ни единого слова.

—  Листвичка, я хотел тебя спросить... — сму­щенно начал Огнезвезд.

—  Да? — резко перебила его целительница. — Что?

—  Я просто хотел узнать, не удалось ли тебе по­говорить со Звездным племенем. — Предводитель старался говорить как можно небрежнее, но Воро­бей сразу понял, что этот вопрос очень много зна­чит для Огнезвезда, и он со страхом и волнением ждет ответа целительницы.

Поначалу Воробей и сам похолодел, ожидая от­вета Листвички, но потом расслабился.

«Да если бы она поговорила с Угольком, об этом уже все племя знало бы!»

—  Нет! — грубо рявкнула Листвичка. — Если та­кое случится, ты узнаешь об этом первый, как по­ложено.

—  Да... Конечно, спасибо, — пробормотал Ог­незвезд, пятясь из палатки. Несколько мгнове­ний он нерешительно переминался на пороге, но потом развернулся и опрометью бросился прочь, даже не заметив Воробья.