Утро Судного Дня - Александр Мазин

Меня подняли и поставили на ноги. Два черных размалеванных парня, несомненно, близкие родственники Стручка. Еще двое размалеванных переминались за спиной у пятого аборигена. Последний раскрашен не был, что, однако, не делало его симпатичнее. В своей компании он, судя по всему, был самым авторитетным. Его тощую шею обременяло ожерелье из грубо обработанного нефрита и деревянный кулончик с мерзкой рожей. Если это портрет его возлюбленной, я ему сочувствую. Впрочем, и ей тоже.

Оказалось, однако, что сочувствовать нужно мне самому.

- Ты сильный, - на языке соплеменников Буйвола произнес мужик с кулончиком. - На вид не скажешь. Я съем твою печень.

Вероятно, мне следовало сказать: не ешь меня, макака, я тебе еще пригожусь.

Но я промолчал.

- Сердце твое я тоже съем, - поставил меня в известность туземный господин.

- Не советую, - ответил я ему на языке Стручка.

- Ты знаешь речь людей! - изумился любитель субпродуктов из человечины.

- Я знаю много языков, - честно признался я. - Хочу тебя предупредить: не ешь мое сердце.

- Почему? - быстро спросил абориген на языке Буйвола.

- Мое сердце принадлежит великому духу. Он рассердится и съест тебя изнутри.

- О-о-о! - воскликнул чернозубый красавчик. Глазки его замаслились, и я понял, что моя фантазия не пойдет мне впрок. Хитрый дядька уже придумал, кому он скормит мое славное сердечко.

- А печень есть можно? - деловито поинтересовался каннибал.

- Печень - можно, - разрешил я. - Она принадлежит лично мне, и жидкость смерти, пропитавшая ее, не может повредить настоящему храбрецу. Ты ведь настоящий храбрец, верно?

- Я очень храбр! - подтвердил любитель субпродуктов. Но определенную слабину в его заявлении я почувствовал вполне отчетливо.

- Тогда хорошо, - одобрил я. - Тот, кто хоть однажды испытал страх, отведав моей печени, утратит рассудок и до конца жизни будет грызть собственное тело. Это не очень страшно, - успокоил я своего собеседника. - Ведь жизнь эта будет совсем недолгой. Но ты, не ведающий страха, съешь мою печень и сам станешь силен, как леопард. Ну давай, начинай! - произнес я нетерпеливо. - Убей меня поскорее!

- Ты хочешь умереть? - Любитель субпродуктов с подозрением уставился на меня.

- Хочу, - подтвердил я.

- Почему? - Подозрения престарелого каннибала возросли.

- Этого я тебе не скажу.

- Тогда я тебя не убью! - прибег к шантажу мой собеседник.

- Если я скажу тебе, ты клянешься, что не испугаешься и убьешь меня?

- Я не знаю страха! - воскликнул мой собеседник. Однако, судя по ручонкам, суетливо тискавшим деревянный кулон, храбрость его была отнюдь на беспредельна.

- Хорошо, - согласился я. - Знай, храбрый человек, я сам - великий дух, заточенный в это нелепое тело. Мой враг запер меня в нем и сделал так, что убить меня нелегко. Но ты можешь меня убить. Хотя бы попробовать. Когда я освобожусь, я щедро отблагодарю тебя!

- Какова же будет твоя благодарность? - оживился мой собеседник.

- Я тебя не убью.

- Разве это благодарность?

- Конечно. Ведь я - дух смерти. Я умею убивать взглядом и прикосновением, ночью и днем, вблизи и на расстоянии, коснувшись следа и отбросив тень. Я умею убивать водой и огнем, болью и очень большой болью. Я могу насыпать песок в твои суставы и поселить жгучих червей в твоем животе. Я могу наслать муравьев, которые облепят тебя, спящего, и съедят живьем. А могу приказать ядовитой змее влезть тебе в задний проход и...

- Довольно, довольно! - воскликнул чернокожий образец мужества.

- Довольно так довольно, - согласился я. - Теперь ты видишь, что сохранить тебе жизнь - это большая милость.

- Вижу, вижу, - согласился любитель субпродуктов.

- А теперь убей меня побыстрее! - потребовал я. - Ведь в этом слабом теле я лишен всех этих замечательных умений и уже изнываю от нетерпения!

Но мой собеседник уже сделал выводы из моих слов.

- Сторожите его получше! - на языке Стручка гаркнул мой собеседник. - Дайте ему воды и еды, только не развязывайте! - И чесанул с полянки, сверкая грязными пятками.

Надо полагать, побежал консультироваться с руководством.

Размалеванные парни в точности выполнили указание. Напоили меня и накормили какой-то безвкусной кашей. И оставили в покое - чтобы я мог как следует обдумать, каким образом обратить незрелые умы туземцев на путь моего освобождения.

К сожалению, следующий субъект, с которым мне пришлось общаться, оказался не только менее доверчивым и более проницательным. Субъектом этим оказался тот самый «главный шаман», родственник Стручка, обладатель «третьего глаза» и многих полезных в хозяйстве и общении навыков, позволивших ему с ходу развалить мою бутафорию. Увы.