Не зная пощады - Марьяна Сурикова

Платье, бесспорно, было очень красивым. Вниз надевалась тонкая удлиненная белая туника с обтягивающими узкими рукавами и золотистыми манжетами, сверху шел зеленый наряд из весьма дорогой, но легкой ткани, а верхние короткие рукава спадали широкими клиньями вниз, открывая нижние. Талию перехватывал золотой пояс с плетением из зеленой кожи, а лиф на шнуровке позволял выгодно подчеркнуть грудь. Все это было слишком непривычно для меня, я всегда предпочитала носить просторные серые платья с глухим воротом и широкими рукавами, а теперь пришлось выставить себя во всей красе.

Я вдруг вспомнила, что произошло тогда со мной в лесу, пока рядом был Вильдан. Вспомнила, как его полный страсти взгляд разбудил вторую сущность, как перехватывало дыхание, стоило посмотреть на него, как ждала и боялась, когда же исполнится то, что обещали потемневшие от желания синие глаза. Сейчас я опять испугалась. Вдруг ведьминское естество вновь пробудится и я почувствую влечение к тому, кто был искренне отвратителен мне, ведь тогда предам саму себя.

Задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, я опустила голову, чувствуя изучающий взгляд мужа и недовольный – его тетушки, вспоминая слова Арики о том, как ведьмы выбирают своих мужчин. Что-то должно привлекать в мужчине: сила, красота, ум. Что пробудило мою страстную натуру в том заброшенном доме в лесу, оставив абсолютно беззащитной перед натиском инквизитора? Почему Вильдан, которого я дико боялась, смог соблазнить и добиться ответного желания? Вдруг каждую ведьму привлекает нечто свое, то, что близко именно ей? Какая черта в Вильдане понравилась лично мне? Сила и внешняя привлекательность есть и в Ренале, но перебирая в уме эти качества, я не чувствовала волнения. Я продолжила составлять про себя некий список характерных черт, присущих инквизитору: жестокость – точно не привлекала, настойчивость, ммм… – нет, я не отношусь к таким женщинам, далее – сила воли, импонирует, но… Нет. Отвага, смелость, решительность, беспощадность, что еще… Благородство… Вот оно! Сердце вдруг екнуло. «Благородство у Вильдана?» – задумалась я. А ведь правда! Он ни разу не притворился тем, кем не являлся на самом деле, даже сразу предупредил, что собирается сделать, и точно никогда не вонзил бы влюбленной женщине нож в спину. Так вот что восхитило в нем тогда!

– Что же вы ничего не кушаете? – раздался старческий голос, отвлекая меня от раздумий.

Быстро подняв голову, я натолкнулась на недовольный взгляд старухи.

– Выглядите нездоровой.

– Уверяю вас, я в полном порядке.

– Тетушка, у моей супруги несколько хрупкое здоровье, но морской климат поможет его укрепить.

– Я могу понять, Реналь, почему ты выбрал эту привлекательную молодую особу в жены. Но вы, милочка, соблазнив моего племянника, в состоянии ли подарить ему наследника?

Думаю, мои глаза слегка потемнели в этот миг. Она ждет наследника? Конечно же ждет! А что он? Дал слово не трогать меня, говорил, ему все равно, зато весь вечер рассматривает так, словно готов уложить сию минуту прямо поверх этого обеденного стола. Кажется, я сама создала себе неприятности. Из огня да в полымя. Кинулась спасаться от инквизиторов за широкой спиной мужа, намеренно выбрала того, чью судьбу могла изменить без зазрений совести, а теперь… теперь крупно влипла! Захотелось саму себя отругать. Выйти замуж за подлеца и полагать, что он сдержит слово… Какая глупая наивность! Пусть я не имею абсолютно никакого опыта в отношениях с мужчинами, но это не извиняет подобной глупости. Хотя я была уверена, что не привлеку его физически. На меня никогда раньше мужчины не обращали внимания, а единственный опыт близости был лишь следствием желания обрести медальон.

Со вздохом я промычала в ответ нечто невразумительное и поскорее впилась зубами в жареную гусиную ногу.

После обеда Реналь подошел и помог подняться со стула. Сделав вид, что решил проводить меня в гостиную, мужчина воспользовался моментом и, склонившись к уху, произнес:

– А вы не слишком преуспели в том, чтобы ей понравиться.

Я только головой тряхнула, отстраняясь. Мог бы и не напоминать. Я собираюсь соблюдать те условия, на которых заключен наш брак.

В гостиной Реналь усадил меня рядом с тетушкой на диван, а сам отошел к столу с напитками, оставив нас в некотором роде наедине.

– Расскажите о себе, милочка. Где ваша семья?

– У меня никого не осталось.

– Но ведь был кто-то? Где вы жили, кто ваши родители?

– Мой отец был почтенным торговцем в городе Вильемки, а мать я никогда не знала, поскольку она умерла во время родов. Мы с отцом жили одни и ни в чем не нуждались. Вот только в последние годы, сделав ряд неудачных вложений, он оказался в долгах и вынужден был распродать все имущество, чтобы расплатиться с ростовщиками. А потом в один злосчастный день, когда полностью поглощенный собственными неудачами и переживаниями отец переходил улицу, не обращая ни на что внимание, его сбила карета, и на следующий день он тихо скончался в собственной постели.

– Что же, вы совершенно одна отправились в такой трудный путь к морю?

– Я продала все, что еще оставалось лично у меня из вещей, доставшихся от матери, и часть пути путешествовала в почтовой карете. Приехав сюда, полагала найти себе работу, когда встретила вашего племянника.

– И кем вы хотели работать? – поджала губы тетка.

– В аптеке.

– Аптеке?

– Да, я умею варить разные настойки.

– Откуда же у вас такой талант?

– Друг моего отца, превосходный травник, занимался со мной и научил этому полезному делу.

– А скажите, милочка, умеете ли вы варить настойку от боли в коленях?

– Я вполне могу приготовить что-то подобное.

– Правда? Это хорошо, потому что, знаете ли…

И дальше мне пришлось выслушать крайне долгий и подробный рассказ обо всех недугах и немощах престарелой тетушки. От меня требовалось просто слушать не перебивая и усиленно сохранять на лице маску живого интереса. Реналь ретировался из гостиной еще в самом начале этого рассказа, я же покорно сидела на диване, стараясь не зевнуть ненароком.

В конце этого длинного и крайне нудного монолога тетушка Матильда вдруг прониклась ко мне симпатией. Я же пообещала приготовить для нее настойку и передать со слугой.

Когда наконец Реналь соизволил вернуться, престарелая дама поднялась с дивана и велела проводить ее до кареты. Позволив племяннику поцеловать себя в морщинистую щеку, Матильда благосклонно кивнула мне и, сев в карету, уехала обратно в свое поместье.

– Вы славно сыграли сегодня свою роль, – похвалил Реналь, повернувшись и вновь окинув меня этим странным внимательным взглядом.

– Это оказалось не слишком трудно.

– Не желаете прогуляться по саду?

– Нет. Я слишком устала.

– Опять ваше нездоровье?

– Именно.