Пророчество о сестрах - Мишель Цинк

Эдмунд прислоняется к стене недалеко от двери и методично осматривает комнату, словно специально запоминая, чтобы потом кому-то описывать. Подбородок у него упрямо выпячен, и я понимаю: Эдмунд не намерен оставлять нас одних в этом странном доме. По правде сказать, его присутствие успокаивает меня. Эгоистично, конечно, но я рада, что он здесь.

— А вот и мы! — Мистер Уиган возвращается с оловянным подносом в руках и оглядывает захламленную комнату в поисках свободного места, куда бы этот поднос можно приткнуть. — Ох ты, господи!

Соня мгновенно бросается ему на помощь.

— Позвольте, я уберу книги вот с этого столика?

Она показывает на высоченную стопку пухлых томов, под которой, наверное, где-то должен быть и стол, хотя с моего места даже краешка не видать.

— Да-да, да, в самом деле! — отвечает мистер Уиган.

Я прихожу Соне на помощь, и вдвоем мы перекладываем книги на пол. Пылища поднимается такая, что мы обе начинаем кашлять. Стол под завалами оказывается грязным-прегрязным, но я усиленно стараюсь не обращать на это внимания — тем более что мистер Уиган словно бы ничего не замечает и ставит туда поднос, даже не попытавшись хоть немного вытереть грязь.

— Ну вот, отлично. А теперь к делу! Сильвия говорит, вы к ней явились с одной тайной. — Он разливает чай по разномастным чашкам и по очереди вручает их каждому из нас, включая Эдмунда, который не без удивления отлепляется от стены и кивает в знак благодарности. — Она рассказала мне о пророчестве, что могла, хотя я и сам о нем уже слышал — от моей матери, та еще была гнусная язычница. — Он весело подмигивает, давая понять, что он вовсе ничего подобного о своей матушке не думает. — Просто поразительно слышать разговоры о нем именно здесь — ну кто бы мог подумать?

— Что вы?.. О! — Чай просто потрясающий — с привкусом апельсина и, кажется, совсем чуть-чуть — лакрицы. — Очень вкусно!

Мистер Уиган подается вперед. От удовольствия его лицо, и без того все в складках, совсем сморщилось.

— Что, правда, на самом деле? Не слишком крепкий, а?

Я качаю головой.

— Ничуть! Просто превосходный! — Я делаю еще глоток и отставляю чашку на стол. — Так почему вам странно слышать разговоры о пророчестве именно здесь?

— Ну как же, потому что на самом-то деле это кельтский миф. Ну конечно, Стражи упоминаются в Библии, но миф о сестрах идет от кельтов — скорее всего, сдается мне, из Бретани.

Я киваю.

— Ясно. Что ж, не совсем уверена, что понимаю, отчего мадам Беррье, гм, Сильвия решила, будто вы можете нам помочь…

— Я довольно много знаю. Я, видите ли, вроде как эксперт по всяким древностям. Не по обычным вещам. Не тем, что знает каждый встречный и поперечный. И уж, во всяком случае, не по тем, что большинство людей считает достойным того, чтобы об этом знать. Но, тем не менее, — тут он вздыхает, — я немного знаю про кельтские мифы, библейские мифы, друидов… — Он машет веснушчатой рукой в воздухе. — Как ни называйте, это все одно и то ж…

— Ясно. Ну, в таком случае, мистер Уиган, вы, пожалуй, и в самом деле сможете нам помочь. — Я вынимаю из сумочки перевод пророчества и протягиваю ему. — Тут остается еще один отрывок, который мы никак не можем понять. Мадам Беррье рассказала нам про Самайн, но не смогла опознать упоминание о каменном змее. Ей показалось, что слово «Эубер» звучит как нечто из вашей, гм, области компетентности.

Мистер Уиган кивает, поджимая губы.

— Крайне, крайне интересно. И в самом деле — необыкновенно интересно. — Он опускает бумаги себе на колени и попивает чай с таким видом, будто вовсе и не собирается больше ничего говорить.

Я нервно откашливаюсь.

— Да, ну так…

— Что нам надо выяснить, мистер Уиган, — неожиданно перебивает меня Луиза, — так это можете ли вы опознать это название или нет.

На лице хозяина отражается крайнее изумление, как будто и вопроса-то такого — способен он опознать слово или нет — быть не может. Поднявшись, он подходит к одному из покосившихся книжных шкафов и рассматривает стоящие на полках книги с таким видом, точно знает их все назубок, несмотря на то, что расставлены они хаотично, без всякой системы. И, верно, правда знает — не проходит и десяти секунд, как он вытаскивает с полки какую-то книгу в матерчатом переплете. Затем мистер Уиган снова поворачивается к нам, усаживается на прежнее место и продолжает попивать чай, перелистывая страницы выбранной книги.

Луиза так нагибается вперед, что я боюсь, как бы она со стула не свалилась. Губы ее сжаты в твердую тонкую линию — я могу только гадать, какой силой воли она удерживается от того, чтобы не выхватить томик у нашего хозяина и самой взяться за поиски. Но мистер Уиган даже не бормочет себе под нос, не произносит ни слова. Знай себе медленно и бережно перелистывает страницы, пока не останавливается почти в самом конце.

Протянув книгу мне, он объясняет.

— Видите ли, в настоящее время это место называется уже не Эубер. Вот почему, надо полагать, Сильвия слегка запуталась. Эубер — старое название. Теперь мы зовем это место Эйвбери.

Я опускаю взгляд на книгу. Она раскрыта на том месте, где художник изобразил круг небольших стоячих камней и какую-то линию, что идет через них. Мне это все по-прежнему ни о чем не говорит.

— Не понимаю. Что это?

Первой я передаю книгу Луизе — боясь, что с ней просто припадок на месте случится, если ей не найдут хоть какого-то занятия помимо того, чтобы ждать и слушать мистера Уигана.

— Да это же каменный круг! Не слишком известный, но, тем не менее, круг стоячих камней.

Его описание словно бы высвобождает что-то у меня в памяти.

— Каменный круг? Вы имеете в виду, как тот, большой такой, в Англии. Стоунхендж?

Он понимающе кивает.

— Да-да. Именно Стоунхендж. Он большой, его-то все знают, но есть и немало других, в основном разбросанных по Британским островам.

Соня кладет книгу себе на колени и устремляет взгляд на мистера Уигана.

— И это… в Эйвбери — один из них? Из каменных кругов?

— Да. Так и есть.

Судя по всему, более ему сказать нечего.

Луиза беспокойно поглядывает на меня, а потом продолжает.

— А что с каменным змеем? Почему в пророчестве Эйвбери названо так странно?

— Ну, это и впрямь довольно любопытно. Мало кто знает, чем связаны Эйвбери и змей, но возьмись кто проследить очертания каменного круга, то убедился бы, что они выложены в форме змея. Змея, что пролезает через кольцо.

Тревога на лицах Сони и Луизы, должно быть, отражает и мой страх. Ведь змей, пролезающий через кольцо, слишком уж близок к змею, обвившемуся вокруг кольца на медальоне и на наших отметинах.

— Но какое отношение каменный круг в Англии имеет к нам, здесь? К пророчеству? — недоумевает Луиза.