Охотник на вампиров. Глубина - Ольга Грибова

— Добрый вечер, — холодно поздоровался Глухарев. Голос у него, когда он не говорил сквозь зубы, оказался на редкость приятным, видимо, сказывалась его вампирская сущность. — Что за дело привело вас ко мне в столь поздний час?

Как бы подчеркнуто вежливо ни говорил доктор, я видел: его глаза оставались жесткими. То, с каким вниманием он изучал нас (особенно Эмми), наводило на мысль, что сострадания от него не дождешься.

Плотнее запахнув шелковый халат, Глухарев прошел мимо нас и занял место за письменным столом. Двое дампиров так и остались стоять около двери, делая наш побег невозможным, а один неотступно следовал за доктором, постоянно оставаясь у него за спиной.

Сев в кожаное кресло, Глухарев недовольно осмотрел стопки бумаг, которые Дима в процессе поиска нагромоздил на столе.

— Что за молодежь нынче пошла? — по-стариковски проворчал Глухарев. — Вломились в чужой дом, устроили беспорядок, а теперь еще и на вопросы не желают отвечать. — Он вздохнул, печалясь обо всем молодом поколении. — А что, если мои ребята вам помогут? — с усмешкой, больше похожей на оскал, любезно поинтересовался доктор.

— Мы и сами справимся, — первой пришла в себя Эмми. Когда она заговорила, верхняя губа доктора дрогнула,

обнажив острые клыки, но он почти мгновенно взял себя в руки. Амаранта действовала на него как красная тряпка на быка. Чтобы лишний раз не раздражать существо, от которого, вполне вероятно, зависит наша жизнь, я взял Эмми за руку и притянул к себе, давая понять, что ей лучше помолчать. Этот жест не укрылся от внимательных глаз Глухарева, и я испугался, что сделал только хуже.

— Человек и вампир, — протянул он, смакуя каждую букву. — Весьма необычный тандем. Могу я узнать, что вас объединяет?

Мне не хотелось откровенничать с этим странным вампиром, но надо было выиграть время. По крайней мере, пока мы разговариваем, никто не станет нас убивать. А там — кто знает, может, мы ему приглянемся, и Глухарев нас отпустит. Правда, как реалист я слабо верил в такое стечение обстоятельств, но попробовать все же стоило.

— Мы с Эмми любим друг друга, — ответил я, и в голосе против моей воли прозвучал вызов. Всякий раз, когда говорю это, мне кажется, что я бросаю этот самый вызов неким давно сложившимся устоям и всегда ожидаю встретить яростное сопротивление.

Как интересно, — процедил Глухарев; было похоже, что у него просто такая манера говорить. — Весьма любопытный факт. В моей практике это впервые. — Он в задумчивости постучал пальцами по столу. — А кем, позвольте узнать, вам приходится этот молодой чело-век? — Палец указал на Диму.

Он мой брат, — хмуро произнес я.

Ах, брат. Я должен был догадаться, вы же так похожи, — учитывая, что мы с Димой абсолютно разные внешне, это прозвучало как издевка. — И чем же я обязан визиту столь странного семейства?

Я нерешительно молчал, не зная, что ответить.

— Вы пришли, чтобы меня убить, или вам просто интересны мои записи? — задал очередной вопрос Глухарев, но не успел я и рта раскрыть, как стоявший за спиной врача дампир наклонился к его уху и что-то прошептал. Рука Эмми при этом напряглась. Я понял: она услышала сказанное, и ничего хорошего это нам не предвещало. — Вот оно что! — воскликнул доктор. — Я и сам должен был догадаться. Вы охотники, не так ли?

Видимо, дампир в свое время встречался с кем-то из наших коллег, иначе с чего бы ему заподозрить нас именно в этом виде деятельности?

Именно охотники, — гордо выпятив грудь, подтвердил Дима.

Он не очень-то умен, да? — обращаясь ко мне и еле сдерживая улыбку, спросил Глухарев.

Дима зло сверкнул глазами, а я снова промолчал, не желая вступать в бессмысленную перепалку.

В таком случае ваша пара становится еще более привлекательной. — Глухарев не сводил взгляда с Эмми. — Что же вы нашли, милочка, в союзе со смертным, который к тому же убивает ваших сородичей?

Мне не близок образ жизни вампиров, — с запалом произнесла Эмми.

Но вы продолжаете употреблять кровь людей в пищу, — заметил доктор.

Это неизбежное зло, — начала оправдываться Эмми.

Не говорите мне о неизбежности! — внезапно вспылил Глухарев. Его шея покрылась красными пятнами, а глаза стали наливаться черным, как у любого голодного вампира. — Я два века положил на борьбу с ней. Но, — он так же неожиданно успокоился, расслабленно откинувшись в кресле, — в итоге я победил. Уже почти сотню лет я не пробовал крови человека, — на этот раз гордость звучала уже в его голосе.

Тоже мне, нашел чем хвастать, — усмехнулся Дима. — Выглядишь, надо сказать, погано.

Глухарев резко вскочил на ноги, и его кресло со скрипом отъехало назад, ударив дампира по ногам. Стоявшие в дверях сделали было шаг вперед, намереваясь броситься на нас, но в последний момент их остановила поднятая рука доктора.

— Я всю жизнь боролся с этой заразой, — выплевывая каждое слово нам в лицо, заговорил Глухарев. — В себе я истребил жажду путем беспощадных тренировок, но это не значит, что голод не продолжает меня мучить. Изо дня в день он терзает мое тело и душу. И все это я делаю только ради твоей расы, — при этих словах Глухарев указал пальцем на Диму.

Премного благодарен, — проворчал брат; я не удержался и стукнул его по плечу, ведь из-за его глупости мы все можем погибнуть.

Зачем вы пришли? — громогласно спросил Глухарев, так что все, включая его подопечных, вздрогнули.

Ты должен остановиться, — произнес я.

Я делаю доброе дело, — с уверенностью парировал доктор.

Ты превращаешь детей в монстров, лишая их нормальной жизни, — я попытался достучаться до совести Глухарева, понимая, впрочем, что переубедить его за несколько минут будет нереально. Доктор слишком долго шел к осуществлению своего плана и успел за долгие годы жизни взвесить все «за» и «против».

Я даю им цель в этой жизни и средства для ее достижения. Они — борцы за свободу своего рода, — заученно проповедовал Глухарев. — Кто-то должен воевать за право обладания этой планетой. Так почему не они? Подумай, мы делаем одно дело. Только у меня больше возможностей одержать победу.

Если не ошибаюсь, вы уже однажды проиграли, — напомнил я скромно.

Я ошибочно полагал, что можно уничтожить заразу, — Глухарев снова повторил это слово (кажется, он действительно считал, что к возникновению вампиризма привел некий вирус), — силами самих вампиров. Но они насквозь порочны, их предательство было неизбежным. — Я обратил внимание, что Глухарев, говоря о вампирах, употребляет местоимение «они», намеренно отделяя себя от остальных вампиров. — Но в этот раз меня ждет победа. Я слишком долго шел к цели и не намерен сдаваться.

Мне в чем-то была близка его позиция, и я, возможно, смог бы даже склониться на его сторону, если бы не несколько неприятных моментов. Во-первых, спекуляцию детьми нельзя оправдать никакими благими целями, и, во-вторых, мне не нравилось, как доктор смотрел на Амаранту.