Портал - Екатерина Гуреева

С неба на лобовое стекло обрушились сверкающие стрелы. Он чувствовал на расстоянии, интуитивно: Элиза безостановочно рыдает, как это бывало в самые тяжелые времена недопонимания и недомолвок между ними, когда отношения утихали или гасли, но потом их захлестывал и возбуждал новый поток бурлящих эмоций.

Он хмыкнул. Подумать только, столько нервов ушло на скандалы, а теперь оказывается, что брат был ни в чем не виноват. Как подло он тогда поступил с ним – прогнал из дома, в котором его всегда желал видеть. Мерзко, гадко на душе, в нее словно плюнули, словно выкинули за дверь, а перед этим – растоптали и вымазали в грязи, вытерли о нее ноги, словно об испачканный ковер.

Тут он подумал: вдруг Элиза придет к нему на работу? Обязательно же явится, начнет на глазах у всех вымаливать прощение. Она не отступит, но план действий уже придуман:

– Алло, Крис, это я, Доминик. Как хорошо, что ты ответила. У тебя есть сейчас перед глазами списки квартир, изъятых банком за непогашенные кредиты?

– Хм. Я уж подумала, ты собрался жильем обзавестись. А тебе зачем? Не проще ли снять номер в отеле?

– Нужно эту ночь где-нибудь перекантоваться! И нет, у нее слишком много знакомых.

– Не забывай, я тоже в их числе. Гм. Ладно, это не мое дело, сейчас вышлю по почте.

– Я в курсе, но ты, в отличие от других, умеешь держать язык за зубами.

У тебя, кстати, от некоторых квартир имеются даже ключи. Мы могли бы встретиться? – на том конце проводе повисла глухая тишина. – Кристи, не молчи.

– Боюсь спросить, Доминик, откуда тебе это известно. У меня назначена встреча в Art Gallery of Ontario, можем встретиться возле ближайшего метро.

– Ты душка, Кристи.

– Чего уж там, потом сочтемся!

– Обязательно.

В девятом часу вечера он встретил на ступенях подземки высокую моложавую жгучую брюнетку. Крис было за сорок, а краска для волос помогала тщательно прятать седину. Широкие скулы, ровный нос, пухлые вишневые губы и выразительные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, создавали выразительный облик. Выглядела она намного моложе своих лет, лет на тридцать пять – тридцать восемь.

– Я тороплюсь, – сказала она, на бегу передавая ему связку серебристых ключей и раскрывая бирюзовый зонт. – На каждом прикреплены бирки с адресами, их не так много, но, хочу заметить, Доминик, квартиры и дома шикарны. Покупатели вот-вот объявятся, так что не тяни с отъездом, не хочу потом выдавать тебя за рабочего, которого мы пустили на время, якобы починить проводку и сделать небольшой ремонт.

– Угу.

– Сам понимаешь, богатые люди очень суеверны.

– Да брось ты. Меня соседи даже не заметят. Максимум – день, не больше.

– Хорошо, я предупрежу, если покупатели явятся со мной. Без агента никуда.

– Только не вздумай проболтаться Элизе, она не должна знать, что мы с тобой разговаривали.

– Ты же знаешь, твоей Элизе ничего не стоит разыскать тебя.

– Не в этот раз.

– Все, давай, я побежала.

– Желаю хорошо провести время, – пожелал от всего сердца Доминик.

– Спасибо, – она загадочно улыбнулась и, развернувшись на шпильке, махнула рукой, быстро исчезая среди людей с раскрытыми черными зонтами, ждущих, когда зажжется зеленый светофор и можно будет перейти на другую сторону улицы.

Доминик внимательно просмотрел бирки на ключах и выбрал район поспокойнее, где он меньше всего привлек бы внимание.

Начался сумасшедший ливень. Пока он бежал к машине, куртка совсем промокла. Он стряхнул влагу с рук и взял смартфон. На нем было несколько пропущенных вызовов от коллег и три, почти друг за другом, вызова от жены, восемь СМС с банальными, старыми, как мир, извинениями.

В лобовом стекле отражались ветви деревьев. Доминик бросил телефон на заднее сиденье. Завел двигатель, съехал на оживленную дорогу. Асфальт разогрелся от колес и высох почти сразу после окончания дождя. Не спеша плыли стальные облака, темно-синее небо сразу стало светлее и приветливее.