Внучка берендеева. Второй семестр - Карина Демина

И разве худо?

– Тяжко с тобой… мести ты не ищешь?

– Не ищу, – ответил Емелька. Может, оно и неправильно. Егор вон спит и видит, как бы отыскать душегуба, который матушку евонную со свету сжил. И Емельке бы надобно… все ж таки мать… и братья… малых жаль премного, за них Емелька Божине молится, хотя ж она и без молитвы деток не забидит. Но все ж… а вот мстить…

Кому?

И разве ж с того легче станет?

– И власти не жаждешь…

Емелька руками развел: и вправду, не жаждет. На кой ему власть-то? Его, вона, учили-учили приказы отдавать, чтоб с гонором должным, по-боярску, а он все никак. Хуже, чем с грамотою. Сам-то холопом был, чай, помнит, каково это. И неудобственно перед людями, страсть.

– Богатство, как понимаю, тоже не нужно?

Только и сумел Емелька, что вздохнуть: богатство… оно, может, и хорошо, когда человек и дом имеет, и землицы, и кубышку на черный день, а то и не одну. Да не в золоте счастие.

Не помогло оно хозяину.

И матушку не спасло, хотя ж ее, единственную, хозяин берег и баловал, на каждый пальчик по перстенечку, на шею – ожерелиев с каменьями, и запястья узорчатые, и заушницы золотые… где все? Сгорело? Продала Матрена Войтятовна?

Куда б не ушло, да с собою не забрали.

Емельке-то золото без нужды. Куда его девать?

Тень засмеялась.

– Выходит, сам не знаешь, чего тебе от жизни надобно…

Отчего ж не знает? Знает.

Жить.

Может, свезет и станет Емелька магиком. Потом, когда все закончится. И при Акадэмии позволят остаться, при библиотеке тутошней, в которой книг – превеликое множество. А нет, то…

…он бы по миру поездил, поглядел. Добрался бы до Северного моря, про которое дед сказывал, что морозы там до того лютые – птица на лету замерзает. И что небо порой вспыхивает нездешним пламенем, и местные люди думают, что то Хозяйка ветров двери своего дома открывает…

…или к саксонцам съездил бы, глянул на города ихние, из камня сложенные… иль на южные земли, где море черное, что деготь, и люди такие ж живут. Младенчик как на свет родится, так его в том море и купают, вот он и становится черен от воды, только глазья белые. И зубы.

Зубы-то понятно – откудова они у младенчиков? А почему глазья не чернеют, Емелька до сих пор не разумел. Но, глядишь, доберется и самолично глянет.

Может, заклеивают чем?

– Хочешь, страх твой заберу? – предложила тень, которая глядела насмешливо. Вот хоть не видел Емелька лика ее, а шкурой своей чуял – веселится. И веселье то дурное, что Егорово тогдашнее, за которое тот и битым бывал.

– Нет, – покачал головой Емелька.

– Почему же? Ты его побороть не способен, а я заберу. Силу обретешь, и немалую. Твои-то братья пусть и одаренные, но дар у них слабый. А в тебе огонь кипит. Видать, была в мамке твоей азарская кровь…

Может, и была.

Кто знает, откудова ее на рынок привезли? Если кому и сказывала, то всяко не Емельке.

– …ты потому и выжил, что признал тебя огонь…

Ага… Емелька тронул рубаху, под которой скрывались рубцы. И с того признания, выходит, Емелька мало что не помер.

– …и если позволишь, то раскроется дар. Станешь магиком. Очень сильным магиком… такие родятся раз в сто лет…

Шепоток этот звучал в ушах.

– …подумай… хорошо подумай…

– Нет.

– Чего бы ты ни хотел, а с силой это получить будет легче… да и… разве тебе самому никогда не хотелось доказать остальным, что ты не хуже? Кровь-то в вас поровну течет, так отчего твое место – последнее? Отчего Егор по сей день смотрит на тебя свысока?

Неправда.

Смотрел, но то давно было, а ныне… натура у Егора такая. Молчалив, что бирюк, но то не от злости и не от того, что мыслит себя над прочими…

– Еську и того он принял. А кто таков Еська, если разобраться? Вор бывший? Гнилая душа… а его Егор уважает. И волчат, от которых вовсе не понять, чего ждать… ты же понимаешь, что кровь их порченая…

– Уходи, – вновь повторил Емелька.

Дед сказывал, что дурная мысля в дурной же голове брожение вызывает, от которого оная голова и треснуть способна.

– Твой страх делает тебя слабым и бесполезным. Что будет, когда они поймут, что ты не справишься с ним? И не они, а она…

Сердце екнуло.

Нет, Емелька справится.

Огонь… он подчинится… тем паче, если дар… если кровь азарская… вон, Кирей с огнем на раз управляется… и надо бы подойти, спросить совету… Кирей хоть и нелюдь, а из своих.

Поможет.

И если чего попросит за помощь, то всяко цена подъемною будет.

– …подумай, Емельян. Хорошенько подумай. Ты же не хочешь разочаровать царицу?

И тень отступила.

Емелька позволил ей уйти, потому как не ведал, сумеет ли остановить и как сие сделать. Он так и остался на полигоне, со свечой, которая горела ровно и ярко. Емелька закрыл глаза и протянул к огню руку…