Двое с «Летучего голландца» - Брайан Джейкс

Бен последовал его совету, и Джон с Уиллом готовы были с ним согласиться.

На другом конце стола миссис Уинн любовно поглаживала чашу.

— Как я всем вам благодарна! Вот уж находка так находка! Правда — не хочу показаться неблагодарной, — я бы предпочла, чтобы это была не столь прекрасная вещь, а что-то более практичное, ну, вроде документов на владение Чапелвейлом. Вот что мне крайне важно.

Обычно безмятежное лицо Уилла потемнело.

— Да, этот негодяй Смизерс мне пока ничего не предложил за ферму, но я ему не позволю на наш двор и ногой ступить! Только если здесь поставят завод да начнут добывать известняк, хочешь не хочешь, а придется уезжать: молочную ферму нельзя содержать в порядке, если рядом день и ночь рокочут машины и гремят взрывы. Да, моей ферме тогда конец. Где тут справедливость, хочу я вас спросить?

— Мы-то с тобой согласны, дорогой, — Эйлин подняла с дивана прикорнувшего малыша. — Но на их стороне и закон, и важные друзья в Лондоне, да и денег у них куры не клюют. А у нас только добрые намерения да надежда на время, но и его с каждым днем становится все меньше.

— Но ведь мы уже близки к разгадке, — прервал ее голубоглазый Бен. — Кто знает, может, следующей нашей находкой будут документы на землю. А уж тогда — с этой бесценной чашей и документами в руках нам никто не страшен.

Почесывая бороду, Джон всматривался в дощечку.

— Но где и что искать? Попробуй разгадать эту надпись — не слова, не стихи и даже не загадка. А может, это намек на какое-то место, эти восемь букв «с» и эта, гм… лошадь… Что это может быть?

— Не поможет ли карта здешних мест? — подала голос мать Уилла.

— А у вас она есть? — с надеждой встрепенулся Бен. Не говоря ни слова, Сара Драммонд пошла в свою спальню и вернулась с картиной в рамке. На детском карандашном рисунке был изображен холм и стоящая на нем церковь Святого Петра; набросок был аккуратно раскрашен цветными мелками. Уилл вспыхнул до корней волос.

— Уж не надумала ли ты, матушка, показывать людям мою старую мазню? Я же рисовал это еще в школе, мне тогда и десяти не исполнилось.

Сара покачала головой и прочла вслух надпись, сделанную в верхней части листа: «Мастер Уильям Драммонд. 9 лет. Класс 3-а».

— Для девятилетнего мальчонки очень даже недурно, Уилл, — рассмеялся Бен, рассматривая рисунок.

Мать Уилла сдвинула приклеенный сзади картон.

— Да, это Уилл мне в подарок нарисовал, и я всю жизнь храню его рисунок. Но показать-то я хотела другое. Вот, глядите! — и Сара извлекла из-под детского рисунка Уилла пожелтевшую от времени бумагу.

— Это старинная карта Чапелвейла и его окрестностей, — она разгладила две складки, верхний и нижний края карты были загнуты, и продолжила: — Не знаю, кто ее сюда положил, откуда она взялась, только помню, еще маленькой девочкой любила ее разглядывать. Посмотрите — карта больше рамки, в которую вставлена. Тому, кто ее вставлял в рамку, пришлось загнуть ее сверху и снизу. Это карта очень старинная. Если не считать железнодорожной станции да еще двух-трех домов, здесь у нас почти все, как было прежде. Чапелвейл совсем не меняется, верно? А вы, юная леди, сможете прочесть строчки, которые попали в складки? Мои глаза на это уже не годятся.

Эми поднесла карту к свету лампы и, запинаясь, прочла: «Э. Д. У. Anno Domini… 1661» — это на верхнем загнутом кусочке. А на нижнем — две строчки:

О Боже! Яви Свою милость и власть,

И кладу Уиннов не дай пропасть!

— Бен, голубчик, — голос старого плотника дрожал от волнения. — Это же те самые стихи, что на листочках, которые я склеил! Посмотрите, они у меня с собой!

Он вынул из заднего кармана склеенную бумагу и с торжеством прочел:

О Боже! Яви Свою милость и власть,

И кладу Уиннов не дай пропасть!

Слово в слово! То же самое! Можете меня утопить!

Бен не выдержал и расхохотался, видя, как ликует его друг.

— Ну-ну, подождите тонуть! Давайте все вместе рассмотрим надпись как следует. Почерк вроде тот же самый. Э. Д. У. Ну, конечно, Эдмунд де Уинн!

— Послушайте, Джон, ваша бумага такая тонкая, совсем как папиросная. Не попробовать ли наложить ее на карту, вдруг буквы совпадут? — резонно предложил Алекс.

Джон передал свой листок Эми.

— Попробуй ты, Эми, у меня руки дрожат от волнения.

Девушка откинула с лица черные кудри и расстелила карту на столе. Потом очень осторожно наложила на нее тонкий листок Джона, тихонько разглаживая его, пока две строчки не оказались точно друг на друге.

— Каждая точка, каждый завиток совпадают. Это почерк Эдмунда де Уинна. И наверху и внизу все тютелька в тютельку совпало.

Совместив края карты с краями листка Джона, Алекс прижал их большими пальцами.

— Я буду их придерживать, а карандаш у кого-нибудь найдется?

Джон, как заправский плотник, всегда носил за ухом остро отточенный карандаш, он достал его и подмигнул Алексу.

— Ага, юнга! Вижу, что ты задумал. Надо проткнуть карандашом эти четыре дырочки на моем листке. Ну, держи покрепче!

Пока Джон старательно наносил карандашом сквозь дырочки в листе пометки на карту, Бен прислушивался к мыслям Лабрадора: «Погляди на Уинни! Вся замерла в ожидании. Видно, поверила, что можно надеяться на удачу!» — «Не только она, — заверил его Бен. — Посмотри на Уилла и его матушку. Да на всех нас посмотри! Знаешь, друг, хорошо, что Ангел указал нам сюда путь! А Смизерс и его лондонская шайка еще не подозревают, что больше им здешних жителей обдуривать не придется».

Уилл снял листок Джона с карты. Когда все столпились вокруг стола, он постучал пальцем по первой, узнанной им метке.

— Смотрите, — это наша ферма и колодец! Вот мы и разгадали часть загадки, верно? Интересно, что дальше? Давайте, молодежь, думайте! Мне это начинает нравиться.

— Мне тоже! — улыбаясь, захлопала в ладоши его мать. — Вот уж никогда не думала, что буду отыскивать клад!

Алекс постукивал по ладони деревянной дощечкой и не сводил с карты глаз.

— Итак, мы разгадали загадку с первым святым — это Лука. Давайте надпишем над фермой, где стоит точка, имя Лука.

— Верно, парень! — восхитился Джон. — Значит, нам надо подумать об остальных — Матфей, Марк и Иоанн. Наверно, их надо расположить от Луки по часовой стрелке, вроде так сердце подсказывает.

У матери Уилла хитро блеснули глаза, и, схватив карандаш, она послюнила кончик.

— «Матфей и Марк, Лука и Иоанн! Благословите всех, кто ко сну призван». Значит, по часовой стрелке, говорите? Выходит так, — и она легонько надписала над остальными тремя точками на карте:

Все снова задумались. Уилл долго стоял молча, сложив руки на груди, и вдруг его голос нарушил тишину.