Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

А интересно оказалось узнать, каково это — быть звездой! Куда бы ни приходил Мэт, где Паскаль ни бросал шляпу у его ног, народ сразу же собирался возле него толпой, и люди расталкивали друг дружку локтями, пытаясь пробиться поближе, чтобы лучше видеть и слышать менестреля. Паскалю, правда, и в голову не приходило, что они привлекают к себе больше внимания, чем хотелось бы, но Мэт об этом, конечно, думал. Сам за себя Мэт не очень-то и переживал: в конце концов он сам решил стать приманкой на собственном крючке, так сказать, но Паскаль — совсем другое дело.

— Я почти наверняка привлек к себе нежелательное внимание двух-трех злых колдунов, — известил Мэт Паскаля, когда парень подлил ему пива из заказанного в придорожном трактире кувшина. — И мне бы очень не хотелось, чтобы ты из-за меня угодил за решетку. Паскаль пожал плечами:

— Почему не рискнуть? На мне отражается твоя слава, а даже малая толика успеха мне не повредит, чтобы добиться расположения Панегиры.

Мэт надеялся только, что расположение не будет выражено в виде остро заточенных клинков.

* * *

Первая деревня, в которой они устроили представление, оказалась типичной для Латрурии. Там Мэт многое узнал, и с тех пор, сколько бы городков и деревень он ни посещал, где бы люди ни слушали его, с позволения сказать, песни, он уже не узнавал почти ничего нового. Народ был сыт, одет и обут. У страны был весьма процветающий вид, и хотя сервы и иомены с почтением кланялись проезжавшим лордам, они при этом не падали ниц, да и лорды не обращались с ними жестоко. Девушкам в деревнях не приходилось спешно отворачиваться к стене, когда по улице проходили благородные господа. Зрители, собиравшиеся послушать Мэта, правда, вздрагивали при каждом упоминании о Рае и благодати Божией, однако столь же неприятно на них действовало и упоминание о Дьяволе. Да, если и существовала на свете страна, где верили только в золотого тельца, то это Латрурия. Слишком часто народ здесь был наказуем лишь за одно упоминание Господа, а наказывали народ приспешники Зла.

Мэт снова убеждался: ведьмы и колдуны, продавшие души Дьяволу, делают это очень и очень по-разному. Да, они целиком и полностью преданы Злу, порокам, эгоизму, преданы тому, чтобы вредить по возможности другим. Разница же между могущественным колдуном и колдуном скромного пошиба заключалась в их способности ненавидеть и в количестве грехов. Как сказал Киплинг о маленьких демонах: «Они плачут о том, что слишком ничтожны и не смогли согрешить так, как им хотелось бы». Колдуны отдавались своему делу с одержимостью фанатиков, из чего бы этот фанатизм ни проистекал: из отчаяния ли, из желания ли отомстить чем-то оскорбившим их ближним, или из мысли о том, что, однажды отвернувшись от Бога, они уже ни за что не смогут к нему вернуться. И если фраза «я продал душу рок-н-роллу» означала, что человек, который так сказал, настолько предан любимой музыке, что для него нет в жизни места для чего бы то ни было, то продажа души Дьяволу означала: продающий целиком и полностью посвящает себя Злу и тому, чтобы вредить своим ближним. Чего же удивляться, что почти все в Латрурии при упоминании о колдунах непроизвольно оглядывались через плечо — даже теперь, через шесть лет после коронации короля Бонкорро, здесь царило чувство праздника, нежданного освобождения. Так, наверное, чувствуют себя детишки, выпущенные погулять в первый теплый весенний день.

Но когда погулять выпускают не детишек, а взрослых дядь и теть, они предаются этому с еще большей страстью, и кое-какие из их игр носят отнюдь не невинный характер, особенно если эти дяди и тети воспитаны безо всяких намеков на мораль и нравственность.

Мэт склонился к столу, стоявшему в общем зале трактира, и прошептал:

— Всякая девушка, на какую ни посмотри, похоже, кокетничает со всеми без зазрения совести.

Паскаль удивленно посмотрел на Мэта:

— Ну и что?

Мэт забыл, что родина Паскаля — Южный Меровенс. Стало быть, волна распущенности докатилась и туда. Мэт гадал, куда же подевались юные скромницы, которые сидели себе тихонечко да ждали, когда молодые люди обратят на них внимание. Пожалуй, они тут вымерли, и мало кто помнит о них, как о мамонтах и саблезубых тиграх. Неужели нынешние девушки настолько сомневаются в своей красоте и привлекательности, что сами обхаживают мужчин?

А судя по всему, девушки в этом кабачке в себе таки здорово сомневались.

Мэт смотрел по сторонам и размышлял. Зал был просторный, но с низким потолком. Тут стояли длинные столы, скамьи, а от печки струился дым — причем ровно столько, сколько нужно для того, чтобы посетители не чихали и не кашляли, но чтобы при этом дымок поднимался к потолочным балкам и вносил свою лепту в дело их векового закопчения. Кругом шумели и смеялись, чокались кружками с пивом и подливали себе и друг дружке из кувшинов. Пахло пивом и поджаристой свининой. Служанки хихикали, получая щипки, или с притворным возмущением обрушивались на нахалов. Ну а если мужчина оказывался ничего себе, то служанка могла потупить взор и обменяться с ним парой загадочных фраз, после чего спешила выполнять новый заказ.

— У вас, господин, руки больно грубые. Небось копаете целыми днями землю?

— Нет, милашка, это у меня мозоли оттого, что я монетки весь день пересчитываю!

— Монетки? Да они небось не ваши, а хозяйские — тут-то у тебя одни медяшки!

— Тут-то да, да в кошельке-то у меня еще есть. — И мужчина с ухмылкой ласково погладил свой кошелек. — Да ты сама подержи его, ежели охота!

Девушка склонилась, подвела ладонь под кошелек купца и взвесила его на руке.

— Богатенький, а?

Купец пожал плечами:

— Хочешь — сама проверь, когда работу закончишь.

— Ага, если не найду кого-нибудь получше тебя, а это нетрудно будет.

— Да ну? — ухмыльнулся купец. — И когда же мне поинтересоваться, нашла ты такого иль нет?