Клинок его Величества - Василий Горъ

Я с ужасом вспомнила ощущения, испытанные во время процедуры промывания кишечника и отрицательно помотала головой:

— Ну уж нет!!!

— Что ж, тогда раздевайтесь… Только осторожно…

Разделась. Легла. Опустила лицо в довольно удобную выемку, и, подумав, ушла в недавнее прошлое…

…Когда мама присела в реверансе, и, пожелав нам всем добрых снов, отправилась в свои покои, граф Логирд откинулся на спинку кресла и ошарашенно уставился на меня:

— Не верю собственным глазам! Твоя мать совершенно нормальна! Она не забыла свое прошлое, прекрасно понимает, где находится сейчас, знает, чего лишилась — и в то же время не испытывает к нам ненависти, радуется будущей встрече с сыном и искренне готова выполнять принятые на себя обязательства!

Я устало кивнула.

— А Даржина нам благодарна! И на самом деле готова делать все, что потребуется, лишь бы Рутис избавил ее от постоянных болей!

Я кивнула еще раз.

— А еще я не понимаю вот что: ты общалась с ними совершенно по-разному, а результат оказался одинаков…

Объяснять причины у меня не было сил, поэтому я просто пожала плечами.

— Отец, Илзе очень устала… — встревоженно глядя на меня, сказал Ронни. — Ей необходимо поспать…

Утерс Неустрашимый виновато улыбнулся, встал с кресла, подошел ко мне и подал мне руку:

— Позволь, я провожу тебя до твоих покоев? И-и-и… прости, дочка — я просто не ожидал такого результата…

Я оперлась на предложенную ладонь и встала:

— С удовольствием приму ваше предложение… А что касается результата — ничего особенного: в роду Рендарров Видящих используют именно так. Поэтому все давно отработано до мелочей. Тут важнее другое. То, что мы успели их остановить…

Взгляд графа мотнулся вправо-вверх, а потом в нем появилось понимание и облегчение:

— Да…Планы у обоих были… как бы так помягче выразиться, убийственные… В прямом смысле этого слова…

Коротенькая пауза, во время которой Логирд Неустрашимый усиленно думал о планах мамы и Даржины, — а потом в его взгляде появилась уверенность в правоте принятого решения:

— Ты опять сделала все, что могла. Спасибо. Теперь моя очередь…

Ронни сделал страшные глаза, и я поняла, что сейчас Неустрашимому лучше не возражать.

— Говорят, ты начала изучать мечевой бой?

— Да… — кивнула я.

— Что ж. Тогда я прикажу Брюзге тебя инициировать…

«Меня… что?» — хотела переспросить я. Но не стала, так как увидела выражение лица своего любимого мужчины: вытаращенные глаза, отвалившаяся челюсть и взгляд, в котором было одно сплошное УДИВЛЕНИЕ.

— Инициировать??? — обретя дар речи, спросил он. — Илзе?

— Ее высочество Илзе Рендарр… или графиню Алиенну… Утерс! — улыбнулся граф Логирд.

— Но… она девушка!!!

— Эта девушка сделала для Элиреи ничуть не меньше, чем каждый из наших предков. Кроме того, она вошла в род, а не выходит из него… Та-а-ак… Ты что, против?

— Неа!!! Наоборот!!! А когда?!

— Как подготовишь…

Я растерянно улыбнулась: судя по выражению глаз Ронни, эта самая инициация была чем-то вроде награды, достающейся за очень большие заслуги. И только мужчинам. Поэтому он сиял от счастья, а в месте с ним хотелось сиять и мне.

Я и сияла. Целых два часа перед сном, пока Ронни, захлебываясь от восторга, рассказывал мне, как я буду двигаться после нескольких инициаций и восьми-десяти лет тренировок. И еще почти весь следующий день. До того момента, пока ко мне не пришел Вельс Рутис и не объяснил, что от меня требуется.

Оказалось, что эта подготовка к инициации, скажем так, не особенно приятна: сначала мне надо было промыть кишечник, а потом еще несколько дней есть только каши, овощи и фрукты…

…Часа два с половиной я металась между столом, на котором стояла кастрюля с теплой подсоленной водой, ковриком для упражнений и ночной вазой. А через час после окончания процедуры, с трудом найдя в себе силы, чтобы ополоснуться, сидела и давилась кашей из вареного риса и чечевицы, сдобренных топленым маслом и мечтала о глотке воды… А еще слушала рассказы Ронни, пытавшегося скрасить мне первые три часа после процедуры…

…— Готово! А теперь поверните голову одесную! — голос Брюзги, раздавшийся над ухом, заставил меня вывалиться из небытия. — Ау-у-у, ваша светлость!!!

— Да… Слышу… Сейчас… — буркнула я, повернула голову… и, вдохнув невесть откуда взявшийся перед лицом белый пар, потеряла сознание…

…Пробуждение было приятным: еще не успев толком прийти в себя, я почувствовала себя до безумия легкой, совершенно здоровой и полной сил. А еще ощутила кристальную ясность ума и непередаваемое ощущение счастья.

Улыбнувшись, я открыла глаза, увидела над собой встревоженное лицо Ронни, знакомый балдахин у него над головой и сообразила, что лежу на собственной кровати.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — спросил он, почти касаясь своими губами моего уха.

Я еще раз прислушалась к своим ощущениям, и… с большим трудом заставила себя состроить несчастное лицо:

— Плохо…

Он мне не поверил:

— Не может быть!

Я обиженно выпятила губку, шмыгнула носом и уставилась в стену:

— Может… Вот скажи, когда ты меня целовал последний раз?

— Меньше минуты назад…

— То есть ты позволил себе воспользоваться моей беспомощностью? — притворно ужаснулась я.

— Ага! Причем несколько раз! — кивнул Ронни. — И если бы ты не пришла в себя, то…

— О, кстати! — перебила его я. — А что это со мной было? Я увидела какой-то туман, и как будто умерла…

— Пыль Забвения! Ну, порошок такой… Зная, что иногда инициации бывают не совсем безболезненны, я попросил Брюзгу тебя усыпить…

«Заботился…» — благодарно подумала я. И решив его отблагодарить, «недоверчиво» фыркнула: — Да врешь ты все! Ты попросил меня усыпить совсем не для этого…

Он кивнул. Наклонился. И обжег мои губы таким поцелуем, что у меня остановилось сердце. А через Вечность я услышала его ехидный вопрос:

— А теперь?

— Что «теперь»? — хрипло спросила я, не понимая, как он мог от меня оторваться.

— Как ты себя чувствуешь теперь, после поцелуя?

— Я чувствую себя… любимой… И хочу еще…

Губы любимого мужчины начали медленно приближаться к моим губам. Я потянулась к ним навстречу… и расстроенно застонала: из гостиной донесся требовательный стук в дверь!

— Отец, наверное… — вздохнул Ронни и нежно поцеловал меня в щечку. — Решил узнать, как ты себя чувствуешь. Пойду, посижу с ним в гостиной, пока ты приведешь себя в порядок.