Ход мамонтом - Владислав Выставной

Потоки людей сновали взад и вперед, торопясь жить, разгоняя развитие цивилизации, которую в самое ближайшее время разорвут в клочья такие же, как они, простые, ничего не подозревающие люди…

Стукнуло пять вечера. Красной куртки впереди не наблюдалось. Жека оглянулся назад и чуть не отскочил от неожиданности.

Позади, улыбаясь, стояла Лена.

– О… Привет, – озадаченно, но не без радости сказал Жека. – А ты что здесь делаешь?

– Издеваешься? – усмехнулась Лена. – Ты СМС получал?

Только тут Жека заметил, что на Лене весьма гармонично сидит маленькая красная куртка.

– Так это ты СМС-ку прислала? – со смешанным чувством спросил Жека. Смешанным – потому, что к радости встречи подмешивалось легкое разочарование так и неразрешенной загадки с автоответчиком.

– А ты, как будто не рад? – улыбнулась Лена

– Что ты, что ты! – запротестовал Жека. – Я очень, очень рад тебя видеть… Только… неожиданно… С тобой снова что-то приключилось?

– Слава Богу, на этот раз нет. Или ты готов со мной общаться только тогда, когда мне грозит опасность?

– Ну, я бы хотел иметь возможность защищать тебя от всех возможных опасностей…– Жекины ноздри непроизвольно раздулись. В нем просыпались инстинкты.

Лена картинно сплела пальцы рук и закатила глаза. Но, видимо, ей действительно было приятно услышать это…

– Я хотел сам тебе позвонить… – начал было Жека.

– Постой, – засмеялась Лена. – Ты подумал, что я так, СМС-ками, назначаю свидания?

– Да нет, не думал я ничего такого, – соврал Жека. Он вполне допускал такую возможность и даже желал, чтоб так оно и было. Ведь он – прямо заинтересованное в этом лицо.

– Ладно, слушай… Во-первых, я хотела поблагодарить тебя за спасение.

– Ну? – сказал Жека.

– Что – ну? – не поняла Лена.

– Благодари.

– А. Спасибо.

– Не за что. Всегда рад.

– Ты чего так напрягся?

– Я напрягся? Да не напрягся я совсем. Просто ты заговорила странным тоном, дала понять, что это не свидание, и теперь я весь в ожидании неприятных новостей. Хотя… Куда уже неприятнее…

– Хм. Ну, ладно. Ты сбил меня с толку. В общем, я не хотела говорить при ребятах. Я действительно, не простая медсестра. Во всяком случае, убить меня хотели совсем не за то, что я неправильно делаю уколы.

– А что, ты неправильно делаешь уколы? Я тебя научу. Теперь я умею…

– Да погоди ты, знаю, что у тебя с чувством юмора все в порядке. Дело в том, что в тот раз… ты звонил на мой автоответчик…

– Что-о?!

– Вот именно. Не спрашивай меня про мужской голос – это ведь не проблема, верно?

– Хм…

– О, нет! Да ты никак ревнуешь?

– Есть немного. И убить тебя хотели тоже из ревности?

– Если бы. Это было бы, в таком случае, просто забавное приключение. Ревнивец и спаситель. Классический сюжет. А тут дело серьезнее. И напрямую связано с твоей судьбой…

– Ты, все-таки, решилась выйти за меня замуж?

– Будешь меня перебивать – я передумаю.

– Окей. Я нем, как рыба.

– Пойдем отсюда. Не стоит вести разговоры в метро… Непонятно, кто есть кто в этой толпе…

…Они сидели на скамейке в сквере и ели мороженое. Пели птички, гуляли люди, бегали и смеялись дети.. Невдалеке шумел фонтан. Под легкомысленное карамельное мороженое то, что говорила Лена, воспринималось тяжело. Ибо не вязалось с расслабленной истомой мирного скверика.

– В общем… Давай сразу к главному. Тут такое дело: я тоже была корректором… Спокойно, не подавись мороженным. Смотри, заляпался весь… Да, корректором. И, в отличие от тебя, по сути, новичка, устранила не один десяток «провокаторов», то есть так называемых «корневых точек».

– Ты?!

– Да. Работа медсестры очень помогала в этом деле. Не было необходимости в оружии, навыках рукопашного боя… «Провокаторы» «устранялись» от вполне естественных причин. Теперь мне тяжело об этом говорить. Но я уже давно смирилась с тем, чего не исправишь…

– Да, мы ведь все, по сути, не виноваты. Все ж проходило под воздействием Гида. Я помню. Это почти не преодолимо… Как ты-то справилась?

– Потом расскажу. Ты не знаешь одного обстоятельства. Которое делает все совершенное нами и прочими корректорами еще ужаснее.

По телу Жеки прокатился холодок. Вернулось недавнее предчувствие осознания страшной истины.

Хотелось закричать: «нет, молчи, пусть все останется так, как есть – на грани сомнений и туманных предположений! Пусть будет так, как есть. Ведь нет ничего страшнее правды. Потому что истинную правду, в отличие от лжи и догадок, нельзя выправить в лучшую сторону… »

Лена задумчиво посмотрела на недоеденное мороженое и кинула его в стоящую рядом со скамейкой урну.

– Так называемые корректоры уничтожают вовсе не «корневые точки» ци-бомбы, – сухо сказала Лена. – Они и есть САМА ци-бомба в действии. Что ты так смотришь? Да, ты собственными руками, с энтузиазмом помогал уничтожать собственную цивилизацию. Как и я, впрочем.

Жека молчал, переваривая услышанное.Лена продолжала:

– В остальном посредники Покровителей все нам говорили правильно – есть «корневые точки», есть их влияние на коренные события в жизни цивилизации Земли.. Только их уничтожение по плану тех же Покровителей направлено вовсе не против ци-бомбы, а напротив – давит на рычаги развала цивилизации. И чем дальше – тем эффективнее работают эти рычаги…

– Но зачем…

– Зачем надо было говорить про ци-бомбу корректорам? В этом заключается странная логика ци-бомбы. Лучшая ложь – это правда. Только со знаком «минус». К тому же, есть сведения, что большинство корректоров даже не знают о том, что они – корректоры…

– Террористы?..

– Ты уже понял? 11 сентября, к примеру – это их рук дело. Планету уже пошатнуло здорово. Но не только террористы. Ты же знаешь, что Америка готовит вторжение в Ирак? Это будет мощный удар по «корневым точкам» цивилизации. У нас есть данные, что это будет началом конца.

– «У нас» – это у кого?

– У тех, кто теперь в ответе за нашу планету. В том числе – у тебя. Если ты готов пойти со мной – все узнаешь. Если нет – ты меня никогда не увидишь больше. Только безопасности в жизни тебе это не прибавит. Да и безопасности этой становится в действительности все меньше. Запоминай этот мир. Скоро он останется только в видеозаписи…

Жека новыми глазами смотрел на девушку, которая ему нравилась, но говорила теперь очень странные вещи.