Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Нари заглянула в сумку и тут же попыталась всучить ее старику обратно.

– Я не могу взять инструменты, Якуб! Они принадлежат твоей семье.

Якуб оборвал ее жестом:

– Я хочу, чтобы они находились у той, кто может ими воспользоваться. – Он улыбнулся. – Нари, дитя мое, я не знаю, откуда ты пришла. Не знаю, куда идешь. Но я видел, что ты сделала для того мальчика. Ты целительница, как ты себя ни назови.

Али видел, как Нари прикусила нижнюю губу, словно желая возразить. Но затем она крепко обняла Якуба.

– Благослови тебя Бог, мой друг. Я тоже кое-что оставила тебе на память. В лавке, в жестянке с конфетами.

– Что там? – озадаченно спросил Якуб.

Нари утерла глаза.

– Сувенир в знак моей любви. – Она оттолкнула его: – Иди. Не трать на меня целый рабочий день.

– Береги себя, – крикнул ей вслед Якуб, и Али не мог не расслышать горечи в его голосе. – Пожалуйста.

Мы могли бы прожить здесь хорошую жизнь. Нари протиснулась мимо, задев его плечом, и Али проглотил комок в горле.

– Что ты ему оставила?

Нари сунула ему в руки ханджар Мунтадира. Они потратили несколько камней на покупку лодки, но теперь кинжал украшал только один крошечный рубин – остальные исчезли.

– Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу.

Али огладил рукоятку большим пальцем.

– Не все должно сводиться к сделке, Нари.

– А жаль. Так было бы проще.

Она поднялась на борт, проигнорировав поданную руку. Зная отношение Нари к эмоциям, не говоря уже о том, чтобы позволять себе ими делиться, Али только вздохнул и толкнул лодку в реку, увязая ногами в грязном дне. Забравшись на борт с помощью шеста, он взялся за весла, уходя дальше от берега.

– И что дальше? – начала Нари. – Извини меня, конечно, но мы, кажется, плывем не в ту сторону, куда планировали, а в противоположную.

– Дай мне минутку. – Али закрыл глаза и попытался воззвать к воде, плещущейся о борт лодки. Та сопротивлялась, уклоняясь от его магии.

Он разочарованно перегнулся через борт и сунул руку в воду, пропуская течение сквозь пальцы. Он почти ощущал вкус воды, запах соли и грязи на языке. «Ну же», – уговаривал он, представляя, как река толкает лодку.

– Твое лицо не внушает уверенности.

Али нахмурился:

– Я знаю, что делаю.

– Конечно, знаешь. У тебя же глубинные познания в области парусного режима сна. – Он открыл глаза и увидел, что Нари лениво развалилась на подушке и уже вертела в руке одну из украденных конфет. – Тебе нужно научиться врать, а то становишься похож на испуганного голубя.

– Я не похож на испуганного…

Лодку потянуло вперед – магия маридов жадно присосалась к раздражению в его груди.

Нари наградила его торжествующей, прелестной улыбкой.

– Как мне однажды сказали, эмоции иногда помогают.

Но тут вспышка острой боли полоснула по сердцу. Али ахнул, чуть не потеряв контроль над магией.

Нари в момент оказалась рядом с ним.

– Что случилось?

Али прижал руку к груди, пытаясь отдышаться.

– Кажется, кольцу не нравится, когда я колдую с магией маридов.

– Но нам нужна их магия, чтобы добраться до Та-Нтри.

Он отмахнулся от попыток Нари дотронуться до него.

– Я знаю. Все в порядке, боль уже прошла.

Это было не совсем так, но Али не хотел рисковать, боясь, как бы Нари не начала настаивать, чтобы они задержались в Каире.

– Как скажешь, – протянула она неуверенно, зато, по крайней мере, лодка пошла быстрее. Возможно, даже слишком быстро, потому что вода ускорялась вместе с учащенным биением его сердца. – Да уж… совсем не выглядит подозрительным.

– Парус мы тоже поднимем, чтобы со стороны не казалось, будто мы несемся вверх по течению без какого-либо подспорья.

Или скорее они попытаются поднять парус – Али не уточнял, что весь его опыт мореходства сводился к двум неделям во время обучения в Королевской гвардии и многочасовым наблюдениям за лодочниками с Нила.

И все же он постоянно чувствовал на себе взгляд Нари, которая наблюдала за тем, как он сражается с парусом. В итоге, дважды загнав их на песчаные отмели, Али сумел развернуть парус к наветренной стороне, и они пошли на юг еще быстрее. Если бы он был один, то заплакал бы от облегчения. А так, задыхаясь и чувствуя, как все тело ломит от боли, он позволил себе свалиться с ног и распластаться на палубе.

– Похоже, у тебя все под контролем, – сухо заметила Нари.

– Не исключено, – выдохнул Али, массируя грудную клетку, потому что сердце пылало от боли, – что я недооценил, насколько это будет трудно.

– Я рада, что ты уяснил это в самом начале нашего пути. – К его губам прижалась чашка: – Пей.

Али подчинился, приподнявшись, чтобы сесть с ней рядом, все еще чувствуя головокружение. Теперь, когда они окончательно устроились, а лодка была нагружена припасами, Али осознал, насколько здесь на самом деле мало места, и его охватила паника иного рода. Он явно не учел, что каждую минуту каждого дня и ночи ему придется проводить в такой близости от Нари. Али даже не был уверен, что на палубе хватит места, чтобы улечься на ночлег.

– А теперь поешь, это тебе доктор говорит. – Она открыла жестянку с украденными пирожными и протянула ему одно. – Поверь мне, недозволенность все делает слаще.

В тот самый момент, когда Нари произнесла эти слова, ее пальцы коснулись его, и хотя Али знал, что она не могла иметь в виду ничего такого, по его телу пробежала нервная дрожь.

– В самом деле? – выдавил он из себя.

Нари подмигнула и откинулась назад, открывая сумку Якуба. Она с явным удовольствием вздохнула, а затем начала раскладывать медицинские инструменты, как будто это были драгоценные камни.

Заметив трепанационное сверло, Али, которого до сих пор подташнивало, отвернулся и продолжил жевать, глядя на реку. Они еще немного посидели в тишине, и на него снизошло редкое умиротворение. Если не считать ощущения, что грудь будто сдавило тисками, путешествие проходило очень даже приятно. Тихое покачивание лодки, плеск сверкающей воды и теплый бриз завораживали. Он доел пирожное, которое оказалось очень вкусным, как и обещала Нари, а затем перегнулся вниз, снова запуская руку в течение.

Мгновенно его охватила такая легкость, что Али в голос вздохнул, и боль в сердце поутихла, как будто к тому приложили холодный компресс. Вода заструилась вокруг запястья, очерчивая дорожки шрамов, в то время как его отражение глядело на Али из дрожащей толщи воды. Вероятно, это была лишь игра света, но его глаза выглядели странно, из привычных тепло-серых превратившись в глубокие, бездонные озера обсидиана, еще более темные, чем у Нари.