Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

– Велика и обильна Русская земля! – торжественно сказал Иосаф. – Зело украшена лесами, реками и полями. Потому так много врагов, алчущих ее богатств. – Он повернулся к Богданову. – Долетит ли до Иерусалима птица твоя?

– Нет! – сказал Богданов.

– А до Киева?

Лейтенант покачал головой.

– Ну, в Новгород?

Богданов прикинул расстояние, количество бензина в баке и еще раз покачал головой.

– Не от дьявола творение это! – заключил Иосаф. – Хитер враг человеческий, да хвастлив – гордыня им владеет. Коли б от дьявола была птица сия, то слуга его непременно похвалился бы. Тут бы я его и поймал! Богобоязненный человек силы свои соизмеряет, гордыню гонит. Благословляю тебя, чадо!

Богданов поклонился и поцеловал крепкую длань игумена.

– Отблагодарили тебя за Сборск? – спросил Довмонт пилота.

– Я не просил благодарности.

– Ну, так я награжу! – князь отвязал от пояса кожаный кошель. – Прими!

«Служу Советскому Союзу!» – едва не сказал лейтенант, но вовремя спохватился. Взял кошель и поклонился.

– Перебирайся в Плесков! – предложил Довмонт. – Сотником сделаю, жалованье дам. Мне такая птица надобна.

Богданов колебался мгновение. От Сборска до Плескова тридцать километров по прямой. Ровно на столько же дальше от места, где они провалились в прошлое.

– Не прогневайся, князь, но останусь в Сборске. По нраву мне там. Коли понадоблюсь, прилечу. На птице моей это мигом!

Довмонт нахмурился и внезапно поймал взгляд Евпраксии. Та смотрела на Богдана влюбленными глазами. «Так вот кого избрала! – понял князь. – Вот какая награда Богдана ждет! Ладно! Как сыграют свадьбу, обоих – в Плесков! Условием поставлю! По Богдану видно, что не князь он, из кметов. Захочет княжну – подчинится! А в Сборск посадник найдется…»

– Быть по сему! – сказал Довмонт и, прихрамывая, пошел к коню.

Гости из Сборска провожали кавалькаду взглядами, пока та не скрылась в балке.

– Ох! – сказала княжна и прижала руку к сердцу. – Обошлось!

– Все хорошо, Проша! – шепнул Богданов и, пользуясь тем, что Данило отошел, сжал ей руку. – Ты молодец! Умница!

– Это ты молодец! – возразила княжна. – Я женщина!

Богданов засмеялся:

– Держалась по-богатырски! Одолели врага в битве, одолели и в суде. Надо бы отметить!

– Нам отвели горницы в княжьих хоромах, – сказала княжна, – после полудня князь звал на пир.

– Тогда пройдемся по Плескову! – предложил лейтенант. – Очень хочу город посмотреть… Ане обновок купим! – Богданов подмигнул штурману. – Она самолет подготовила, с плошкой сообразила.

– Нет сил! – сказала княжна. – До сих пор ноги дрожат. Поеду в хоромы, прилягу!

Она ускакала с Данилой, Богданов подозвал Конрада. Развязал кошель и насыпал в ладонь наемника горсть серебра.

– Угости солдат! Гляди только, чтоб не перепились! Завалите самолет сеном и сторожите!

– Приезжай к нам! – предложил Конрад. – Что тебе эти хоромы? Не будет тебе там перины! Кинут на пол суконную кошму с блохами, на которой собака лежала, не уснешь. Душно, блохи кусают… Приезжай! Лето, тепло, погода ясная… Выпьем пива, ляжем на сено и будем глядеть на звезды! Они здесь такие, как в земле Швиц, только ближе.

– Да ты, гляжу, поэт! – засмеялся Богданов. – Вкусно уговариваешь!

Он подозвал Аню и рассказал о предложении наемника.

– Я как вы! – сказала штурман.

– Договорились!

Богданов вскочил в седло подведенного коня, наклонился и подхватил Аню под мышки. Штурман взвизгнула, но, оказавшись на холке жеребчика, успокоилась. Богданов обнял ее левой рукой, правой взялся за повод. Аня прильнула к нему и вцепилась в пояс.

– Как стемнеет, жди! – крикнул Богданов Конраду.

Наемник кивнул. Никто из них не догадывался, что этим вечером они не увидятся. Что встреча произойдет позже и будет отнюдь не радостной.