Зильбер. Второй дневник сновидений - Керстин Гир

– А зачем тебе, собственно, понадобился Артур? – будничным голосом, будто невзначай, спросил Генри, но язык его тела говорил совсем о другом.

Генри до сих пор крепко сжимал моё запястье, и я едва успевала за его быстрыми шагами.

Я не ответила. Хотя бы потому, что я и сама не особенно понимала, для чего искала Артура. Наверное, отдёрнуть руку сейчас было бы несложно, но я послушно дала довести себя до двери Генри. Пока мы шли, я мысленно проверяла свой внешний вид: во сне никогда нельзя знать наверняка, как ты выглядишь. Итак, причёска – в порядке. Одежда – в порядке. Убрать синяки под глазами – сделано. Убрать очки – сделано. Во сне они всё равно были не нужны, здесь мои глаза и так прекрасно видели. Только вот успокоить пульс у меня не получилось. Я была почти уверена, что Генри слышал, как громко и сильно бьётся моё сердце.

Он отпустил меня и вытащил три ключа, чтобы открыть свою дверь. Взглянув на него, я невольно вспомнила, что Генри подарил мне дубликат одного из ключей. На цепочке, чтобы я могла носить его на шее. Тогда мне показалось, что это так романтично.

Но сейчас я чувствовала, что подобный жест был всего лишь показательным выступлением. Чем мне поможет один ключ, если для того, чтобы зайти в его сны, нужно было воспользоваться всеми тремя?

– Ты идёшь? – Генри уже переступил порог.

Я последовала за ним – и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Мы оказались в каком-то парке с цветущими кустами и деревьями. Стоп, кажется, это был вовсе не парк…

– Кладбище? Какой меткий выбор! – Я поглубже сунула руки в карманы джинсов. Сердце до сих пор билось как сумасшедшее, но в целом мне удалось успокоиться. Никаких слёз, никакого кома в горле, который мешал моему голосу звучать как обычно. – Хотя, с другой стороны, жаль, конечно. Я уже надеялась снова поплавать в джакузи.

– Это был не мой сон, – сказал Генри.

– Ах да, точно – это был сон твоей любимой подруги Би.

– Она мне не любимая и не подруга.

– А кто же? Кузина, с которой тебе удаётся повидаться лишь во сне, потому что в реальной жизни её похитили террористы и вот уже несколько лет она томится в мрачной темнице где-нибудь в Афганистане?

По лицу Генри проскочила улыбка, но он тут же снова стал абсолютно серьёзным.

– Мне жаль, Лив. Представляю, как всё это для тебя выглядело. Но у меня были на то свои причины…

– Как это выглядело? Как бы тебе объяснить… Было похоже на то, что мой парень прыгает в джакузи к голой женщине. – Я оттолкнула его руку, которая, кажется, собиралась погладить меня по щеке.

Генри наморщил лоб.

– Но ты ведь понимаешь, что это всего лишь сон, правда?

– Для этой метёлки-русалки – возможно, но не для тебя.

На короткое время он погрузился в молчание.

– Когда приходишь навестить кого-нибудь в его сне, нужно подстраиваться под обстоятельства, – сказал он затем. – И ничего другого я не сделал. А тебе совершенно не стоило… Что ты вообще там, чёрт возьми, делала?! Зачем ты за мной следила?

У меня просто дух захватило от ярости – так меня разозлил его способ выворачивать факты наизнанку.

– Вопрос в том, насколько быстро ты был готов подстроиться под обстоятельства.

– Нет, вопрос в том, почему ты меня преследовала.

– Я совершенно случайно оказалась невидимой в тот момент, когда… – Я замолчала.

Не собираюсь перед ним оправдываться, ни за что! Я сосредоточенно уставилась в пол, разглядывая ботинки. Как глупо, именно сейчас я почувствовала, что вот-вот разревусь. Лишь через силу, совсем тихо, я сумела задать тот единственный вопрос, который вертелся на языке:

– Что тебе нужно было во сне этой женщины, Генри?

Он ответил не сразу, и я подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, хотя это и стоило мне больших усилий.

Я так боялась снова увидеть в них это выражение вины. Но на его лице была лишь полная беспомощность.

– Это довольно сложно, – сказал он.

– Объясни мне.

– Есть вещи, которые ты не смогла бы понять, даже если бы захотела.

– И всё же попробуй.

Генри крепко сжал губы.

– Всё дело в том, что мне не хватает опыта в некоторых областях знаний? – вырвалось у меня, и я тут же разозлилась на себя за то, насколько витиевато это прозвучало. Наверное, сейчас самое время нацепить на голову кружевной чепчик или сделать книксен. Даже поговорить о сексе я была не в состоянии. Но обратной дороги уже не было. Я должна довести мысль до конца. – Или речь идёт о каких-нибудь мужских потребностях, о которых мне ничего не известно? – О нет, чем дальше, тем хуже. Я начинала ненавидеть саму себя.

Кажется, во взгляде Генри проскользнуло некоторое замешательство.

– Что? Нет. – Он сделал шаг вперёд, и на этот раз я позволила ему дотронуться до моей щеки. Он осторожно погладил меня от подбородка до виска. – К тебе это вообще не имеет никакого отношения.

– Тогда к чему же? – Я собрала все силы, чтобы не прижаться к его руке, как это всегда проделывал Спот, когда кто-то его гладил.

Но и оттолкнуть его руку я не сумела, хотя это, без сомнения, было бы самым благоразумным поступком с моей стороны.

Он вздохнул.

– Я же сказал: всё сложно. Моя жизнь очень сложна. В ней есть проблемы, решать которые вынужден только я, потому что больше просто некому. – Его пальцы снова заскользили вниз по моей щеке, осторожно и нежно, до самого подбородка. – Тебе этого не понять. В твоей семье один за всех и все за одного, и каждый от чистого сердца желает остальным счастья. У нас всё по-другому. Мой папа… Скажем так… Он немного забыл о своих отцовских обязанностях. И мне было бы на это наплевать, если бы речь шла лишь о его встречах с нами. Хотя Мило и Эми каждый раз остаются с разбитым сердцем после очередных пропущенных папой выходных. Но допустить, чтобы на карте стояло наше будущее, я не могу. Он называет это бизнесом, но на самом деле он занимается лишь тем, что транжирит огромные суммы денег. И деньги эти принадлежат вовсе не ему, а Мило, Эми и мне. Мой дедушка назначил его управляющим до тех пор, пока мы не достигнем совершеннолетия. Я-то проживу и без этих денег, а вот Мило вряд ли кто-нибудь захочет платить стипендию. Ему дедушкины сбережения в будущем очень пригодятся.

Едва дыша, я напряжённо вслушивалась в каждое слово. Понятное дело, я не решалась прервать Генри и объявить, что я пока не вижу связи между событиями прошлой ночи и его рассказом.

– Мой дедушка умер четыре года назад. Он прекрасно понимал, что случится, если все деньги он завещает отцу. – Кивком Генри указал на могильную плиту у себя за спиной, и я содрогнулась.

Мне стало как-то жутко, после того как я прочитала имя, высеченное на камне: «Генри Гарпер – любимый муж и отец». И лишь увидев год рождения, я поняла, что Генри назвали в честь дедушки.