Помощница профессора - Катя Водянова

— Еле нашел тебя, пришлось переполошить всех таксистов сказками о сбежавшей жене! А ведь они могли нас запомнить…

Пак тяжело вздохнул, приложил руку к сердцу и остановился. Играет, чтобы разжалобить и заставить Фредди чувствовать свою вину. Но потом земпри привалился спиной к стене, вытер со лба пот, закрыл глаза и повалился на мостовую. Фредерика подскочила к нему, попыталась поднять или растормошить, но ничего не выходило. Пак слишком большой, его не сдвинуть с места. А до ближайшей городской больницы пару кварталов, если Фредди правильно помнила карту.

— Здесь полицейский участок за углом, — рявкнул на ухо Клу, — беги давай, там всегда сидит дежурный медик.

Фредерика еще раз проверила пульс у Пака, потом повернула его на бок и побежала, следуя указаниям вержа. Отец-Защитник, за что ей это все? Только бы выбраться из этой передряги, только бы с Паком все было нормально, Фредди навсегда завяжет с попытками усыпить или отравить кого-то! Семь лет в поселении на севере — и это минимальный срок за непредумышленное убийство.

А еще она не могла представить, как будет возвращаться из университета и снова сама потащит сумки. Как будет приходить в пустой дом и слушать тысячи матушкиных жалоб и пожеланий, как некому станет слушать жалобы самой Фредерики и спорить с ней. Если исчезнет Пак — исчезнет и единственный человек во всем Эбердинге, которому было дело до Фредерики Алварес.

Сколько она бежала? Минуты три, а сердце уже не справлялось с перекачиванием крови, каблуки норовили отвалиться, а в правом боку закололо. Давненько Фредди не занималась и успела подрастерять форму. Даже охранявший вход в полицейский участок верж посторонился, затем протянул ей бутылку с водой. Фредерика поблагодарила, перевела дыхание и спокойно вошла внутрь. Не хватало еще, чтобы ее задержали как нарушительницу, тогда Паку точно никто не поможет.

— Чем я могу помочь, свогор? — обратился к ней дежурный.

— Мне нужен медик, срочно! — проговорила она, сцепив пальцы прямо перед окошком.

— Обратитесь в больницу.

— Плохо моему… мужу. Сердце. Пока врачи доберутся, он уже погибнет. Прошу. Я заплачу.

Она в самом деле вытащила из кошелька купюру покрупнее, но дежурный только покачал головой:

— Нет, свогор, ничем не можем помочь — приказ начальства. Если только наш Густаво вдруг не решит немного прогуляться и случайно не наткнется на вашего супруга. Густав?

Он чуть обернулся и крикнул кому-то, прячущемуся в темном коридоре сбоку. Оттуда неспешно вышел высокий мужчина, тощий, но с неестественным брюшком. Он сально оглядел Фредди, купюру, которую она все еще теребила в руке и покачал головой.

— Не-а, никакого желания гулять. Там снова будет какой-нибудь пьянчуга, перебравший дешевого виски. Только измараюсь весь.

— Прошу, он совсем рядом лежит и выпил только бокал вина, — Фредерика подскочила к медику и уцепилась за лацкан его пиджака.

Густав пожевал губы, взял купюру, поглядел ее на свет и запихнул в карман Фредди.

— Ничего любопытного там на улице нет. Ничего. А вы себе еще нового мужа найдете, не такого хилого.

Фредерика попыталась уговорить его, но ее под руки подхватили двое вержей и насильно вытащили из здания участка. Клу почти взвыл от отчаяния и метался по плечу, как угорелый.

— Тихо! Давай подумаем лучше, где окно в кабинет этого медика.

— Третье справа, даже думать не нужно, все эти участки построены по одному плану, — он притих, затем появился на плече у Фредерики. — Ты что задумала, киса?

— Назовешь так еще раз — газетой прихлопну!

Сама же она точно отсчитала окно, вздохнула и резко, выдохнула, затем поставила сумочку на землю и потянулась к верхним пуговицам платья.

— По моей команде постучишь в окно, — кивнула она на единственное, где по этой стороне горел свет. Располагалось оно высоко над землей и было зарешечено. Самой никак не добраться, то ли дело юркому вержу.

Пока Клу возмущался и пыхтел, Фредерика отошла чуть подальше, чтобы стоять точно под фонарем. И как только в окне мелькнула усатая физиономия медика, расстегнула все пуговицы до конца, сняла платье с плеч и начала медленно расшнуровывать корсет.

Конечно, сейчас уже появилось и более современное белье, не такое неудобное и жесткое, но корсет до сих пор был выбором столичный модниц, если они хотели подчеркнуть грудь и тонкую талию. Посчитав, что оголено уже достаточно, и следующим шагом будет уже полнейшее непотребство, Фредди резко шагнула в темноту.

Густав еще секунду пометался рядом с окном, прислонился к тому вплотную, прикрывая глаза от яркого света ламп в комнате, затем отшатнулся и исчез. Если он в самом деле заинтересовался, то непременно выйдет. Появился Густав спустя минуту, Фредди к этому времени успела одеться и ждала его возле крыльца.

— Я схожу прогуляться с вами, но в итоге надеюсь увидеть продолжение спектакля, — прямо заявил он.

Фредерика согласилась и потащила его за руку, вынуждая тоже перейти на бег. Пак лежал на том же самом месте, рядом с ним хлопотали какие-то вержи, отпаивали водой и отгоняли всех хитрецов, которые пытались стащить что-то у потерявшего сознание. Густав сразу же распихал всех с присущей всем врачам бесцеремонной деловитостью, после опустился рядом и начал осматривать. Затем подсунул под нос Паку какой-то флакон, дал вдохнуть и накапал на язык уже из другого. Пак мотнул головой, затем с трудом сел. Выглядел он все еще плохо, но из всех присутствующих искал взглядом Фредди, и только заметив ее, успокоился.

Густав еще раз подсчитал пульс у земпри, после оставил его и подошел к Фредерике.

— А ты хорошенькая донья, давно таких не встречал в наших местах, — и улыбнулся сально так, намекая на продолжение вечера.

По спине пробежал холодок. Ничего противозаконного Фредерика сейчас не совершала, но и попадаться властям, тем более раскрывать свое настоящее имя, не хотелось.

— Что, похожа? — она подвигала бровями. — Насмешил! Да папенька мой обрюхатил маменьку и смысля раньше, чем успел сказать ей свое имя. Но ты еще разок назови доньей, приятно слышать! Слышь, Хосе, — Фредди подскочила к Паку и помогла тому подняться, — ты женат на настоящей донье! Теперь буду оттопыривать мизинчик, делать книксены, и только попробуй еще раз рыгнуть за столом в моем присутствии.

— Да ты у меня всегда была особенной! — Пак с чувством чмокнул ее в щеку и громко шлепнул по заду. Фредди мысленно пообещала себе убить его, а сама громко рассмеялась и повела прочь от толпы любопытных и доктора. Густав же резво перегородил путь и, прищурившись, уставился на них.

— У девчонки хорошее платье, такое земпри не носят. А еще аккуратные ухоженные руки. Подозрительная вы парочка.

— Пф-ф-ф, — Фредди махнула на него рукой, — оно было хорошим лет пятнадцать назад, а я его прикупила за галл на ярмарке.

— Моя Хуанита — самая лучшая доярка в общине, — Пак снова чмокнул ее и прижал еще ближе к себе. — Как-то обыграла иноземную доильную машину, ее продавец проспорил нам тринадцать галлов. Конечно, у нее ухоженные руки! Золотые руки!