Вернуть дракона - Вера Эн

Касси сидела у выключенного фонтана и бросала в накопившуюся после проливного дождя воду камни. Неподалеку копошился Протей, что-то выводя палочкой на земле, но Касси было лень поворачиваться к нему. В голове у нее не было ни одной мысли, зато грудь наполняла тягучая и беспросветная тоска, какой не появлялось, наверное, с той самой первой осени без мамы. Тогда Касси потеряла часть своей души, уверенная, что ее предали, а над ее чувствами посмеялся самый близкий ей человек. Почему же сейчас было так же больно и обидно? Уж Эйкке-то никак нельзя сравнить с мамой, несмотря на то, что в последнее время они стали почти что друзьями. Какое ей, в конце концов, вообще было до него дело? Он ведь с самого начала дал понять об истинной своей натуре, напав на Протея, — почему же Касси следом положилась на его слова, а не на свои глаза? Сам же Эйкке предупреждал, что она вериг не тому, чему стоит на самом деле. А она не вняла. И вот теперь расплачивалась.

Она не понимала, как можно лгать о подобных вещах. Выдумать сестру, наградить ее неизлечимой болезнью и сочинить целую историю о ее мытарствах, еще и приплетя к этому несуществующую травницу, чудодейственное лекарство и секретный ингредиент, неожиданно оказавшийся драконьей кровью. Зачем Эйкке это было надо? Ради простого желания посмеяться не утруждают себя подобными сложностями. И не залезают в чужие дома, рискуя собственной жизнью. И не отправляются за тридевять земель к тетке энитоса, привечающей драконов. Значит, у Эйкке на самом деле было какое-то важное дело, а Касси не сподобилась о нем расспросить. Взбрыкнула, оскорбилась — и наградила жестоким «Ненавижу».

Слишком жестоким.

Сейчас при одном воспоминании о той своей вспышке делалось тошно. А тогда в секунду стало так горько, так невыносимо обидно, что Касси не удержалась. Она не выносила, когда ее обманывали. Запиралась в мгновение ока, выпускала колючки и не хотела больше иметь с лгуном никаких дел. И требовалось немало времени, чтобы вернуть себе способность рассуждать трезво и, быть может, даже найти объяснения подобной гадости.

Не было у Эйкке никакой сестры! А Касси так переживала, так сочувствовала, так хотела помочь! В родительскую спальню залезла ради этого желания ее вылечить! Аптеку дорра Иолая не побрезговала перевернуть! С двумя мужчинами в дальний путь отправилась! С доктором Медомаем уговорилась об осмотре! А Эйкке в это время просто наблюдал за ней и посмеивался над ее глупостью! Вот это было самым невыносимым! Касси-то откликнулась на его беду со всей душой и никак не ожидала ножа в спину. Снова ровно так, как Эйкке предупреждал. Почему она отвергла тогда его слова? Может, он тем самым хотел предостеречь ее от излишней доверчивости? Но Касси же привыкла слышать только себя. И делать ровно то, что считала единственно верным.

Ведь если вспомнить, совсем не Эйкке толкал ее на авантюры, напротив, порой он даже пытался отговорить ее от необдуманных шагов. Понимал, что в них нет смысла? Или чувствовал угрызения совести из-за своего обмана и ее стараний ему помочь? Позавчера, во всяком случае, рассказывая правду, он был до крайности смущен, и Касси даже в объятиях обиды не могла этого не понять. А если припомнить их последние разговоры о Зои, то в каждом из них можно было заметить эту его неловкость и нежелание развивать скользкую тему.

И все же он продолжал лгать. Глядя Касси в глаза и принимая ее доброту.

Касси привыкла искать в любых неприятностях что-то хорошее, иначе, наверное, просто сошла бы с ума. И теперь, перебрав в голове все последние события, нашла те плюсы, что подарило ей знакомство с Эйкке.

Касси выяснила правду про маму, убедившись, что та ее не бросила.

Она узнала, что драконы на самом деле вовсе не такие чудовища, какими их принято считать.