(не)желанная невеста повелителя драконов - Белла Берт

Спустя несколько минут я лежала на кровати, лоб холодил мокрый компресс. Герцог Керрилон злым коршуном метался по комнате, внимая взволнованной речи принца Пасканы и недовольно цокая языком. Потом внезапно остановился и прожег ледяным взглядом мгновенно побледневшего собеседника.

— Ваша прабабка не пойми в чем обвинила леди Наилию и призвала остальных призраков сделать то же самое. Это все? Ничего, случаем, не упустили?! — чуть не кроша зубы, процедил герцог.

На его стиснутых кулаках вздулись вены, выглядывающая из-под накидки рукоять клинка опасно покачивалась. Мне впервые довелось наблюдать повелителя Стиаи в гневе.

Стало даже немного жаль бедного принца, походившего в данный момент на треснувшую по всем швам крепость, что, казалось, вот-вот рухнет под натиском драконорожденного. Но заступаться за него не собиралась, поэтому продолжала разыгрывать из себя страдалицу: лежала солдатиком, мученически мычала.

Сам виноват — нечего было за нами тащиться. Чего он вообще в моей комнате забыл-то?

— Это все, — отчеканил принц, придав лицу отважное выражение и расправив плечи. А потом неожиданно выпалил: — Не могли бы вы нас с леди Наилией оставить наедине?

Уголки губ герцога напряженно дернулись.

У меня же внутри натянулась струна. И не только потому, что показалось — герцог вот-вот потеряет последние остатки самообладания и набросится на Его Высочество диким зверем. А из-за растущего с каждой минутой волнения: принц знает мой секрет и хочет поговорить об этом. Неужели будет шантажировать?..

Неприступной скалой герцог навис над Его Высочеством и произнес тому прямо в лицо:

— А может, это Вы нас с леди Наилией оставите наедине?

Мой защитник! Что бы я без него делала, одним богам Эльгота известно.

— Вы не понимаете… — настаивал принц.

— Нет, это, по-моему, до Вас не доходит! — едва не рычал в ответ дракон.

Мужчины, подобно двум петухам, дерущимся за несушку, принялись громко спорить, тыкать пальцами друг в друга, хвататься за одежду. От их рыка задребезжало зеркало в трюмо.

Хотела уж было вмешаться в глупую пикировку, но тут послышался неуверенный стук в дверь. Я тут же стянула со лба и отбросила в сторону компресс и вскочила с кровати.

Ловко втиснулась между сбивчиво дышащими титанами. Одна моя ладошка уперлась в холодную кольчугу герцога, вторая — в мягкий сюртук его визави.

— Прекратите немедленно! Как дети малые!! — крикнула громко и для пущего эффекта топнула ножкой.

Спорщики тут же встрепенулись, окинули меня встревоженными взглядами и принялись в один голос извиняться. Я устало закатила глаза.

«Мужики — они в Африке мужики…» — усмехнулась про себя и потопала открывать дверь.

В комнату ураганом влетела Тацуда.

— Доченька, с тобой все в порядке? Это не отбор, а настоящее проклятье! Одно страшное происшествие вслед за другим, сколько уже можно! Ой, ой, ой! — запричитала фэйковая мамаша, изображая из себя убитую горем страдалицу.

Теплые женские руки легли на мои щеки, потом опустились на плечи, и надсмотрщица приобняла меня, ободряюще похлопывая по спине.

Я неуверенно ответила на ее объятие и, присоединяясь к спектаклю, утешающе произнесла:

— Все уже позади, матушка.

— Да, как бы не так! — всхлипнула Тацуда и положила свою голову мне на плечо.

Она громко всхлипывала и шмыгала носом, но при этом незаметно прошептала мне на ухо: «Выпроводи своих кавалеров отсюда…»

Что я и сделала. Аккуратно приминая волосы жалобно стонущей лицедейки, взглянула на мужчин. Те притихли в углу, как шкодливые подростки, которых поймали за хулиганской проделкой. То-то же! Будут знать, как устраивать непристойные разборки в покоях невинной юной леди!

Кивком указала провинившимся на дверь, а сама обратила все свое внимание к плачущей на моем плече Тацуде. Когда мы остались вдвоем, женщина тут же отцепилась от меня и на шумном выдохе опустилась на кровать.

Только-только хотела поблагодарить опекуншу за то, что помогла спровадить ухажеров, как та внезапно вскинула руку, оборвав меня на полуслове:

— Потом, все потом. Садись, есть разговор.

Женская ладошка похлопала по смятому покрывалу.

Да что ж это всем не терпится поговорить со мной сегодня…

Я в защитном жесте скрестила руки на груди.

— Мне нечего сказать. Понятие не имею, почему призраки взбесились. И твоя брошь совсем не помогла.

— Ошибаешься! Брошь сработала превосходно.

Я напряглась.

— Что все это значит?

Игра в кошки-мышки у меня уже в печенках сидела.

Тацуда опустила глаза. Ее тонкие пальцы нервно сминали бархат юбки.

— Магический артефакт содержал в себе послание духам, — призналась она.

— Какое еще, черт возьми, послание?! — Мой голос сорвался на хриплый крик.

Надсмотрщица резко вскочила на ноги:

— Ти-и-ише!

По моему телу прокатилась волна жара. Я сорвала с лифа брошь и на раскрытой ладони протянула ее Тацуде.

— Выкладывай все, говори на чистоту. Иначе я за себя не ручаюсь! — произнесла угрожающе и оскалилась.

Собеседница сглотнула и осторожно, будто тянулась к капкану, который мог в одно мгновение захлопнуться на ее руке, подхватила артефакт с моей ладошки. Спрятала его в карман юбки, потом высунулась в коридор, убедилась, что нас никто не подслушивает, и, плотно прикрыв за собой дверь, посмотрела на меня испуганными глазами, сопровождая все эти манипуляции тяжким вздохом.