Дева войны. «Злой город» - Наталья Павлищева

Первым к нам на стену выскочил Вятич, он, видно, ожидал какой-нибудь выходки, а потому не спал. У нас все получилось: внизу, обезумевшие от невесть откуда несущегося грохота, метались кони и люди. Периодически грохот стихал, и тогда в сторону осаждавших неслось: «Подъем! Кр-р-ругом марш! Смир-р-рна!», а потом начинало громыхать снова.

– Настя, я тебя умоляю, ну пожалейте вы хоть нас-то. В Козельске тоже слышно.

Но татар мы достали классно, не выдержав таких ночных измывательств, лагерь отодвинули от реки на полкилометра, а лошадей убрали еще дальше. Главное – они убрались от рва. Но город обложили плотно – с севера от Другуски до самой Клютомы и с юго-запада от Другуски до Жиздры. Оставался только берег Жиздры, куда от нашей стены крутой спуск. Всюду, сколько хватало взгляда, ночью горели татарские костры.

Мы упорно продолжали называть их татарами, хотя я пыталась объяснить окружающим, что в этом войске всякой твари по паре, и татар совсем немного, куда больше монгольских племен. Отец махнул рукой:

– Какая разница, как врага ни назови, он все одно враг.

Не согласиться с этим было нельзя. Что татарами назови, что монголами, что вообще ордынцами, они никуда не денутся…

Задумчиво глядя на всю эту «красоту», я пробормотала:

– От перемены мест слагаемых сумма не меняется…

– Чего?

Это, конечно, Лушка.

– Да, говорю, никуда эти сволочи не денутся. Какой сегодня день?

– Чего какой?

Откликнулась сообразившая раньше Любава, она вообще стала временами опережать сестру в соображалке:

– Дарья-грязница, березозол начинается.

Я попыталась тоже включить мозговой центр. Березозол это апрель, получалось, сегодня 1 апреля? Рука сама потянулась к рупору, татары вздрогнули от моего крика:

– С первым апреля, товарищи! Чтоб вам сдохнуть!

– А ты чего сказала? Это по-каковски? – Лушка не сунуть свой любопытный нос, конечно, не смогла.

Пришлось врать:

– По-татарски.

Сестрица засомневалась:

– А про сдохнуть тоже?

– Это по-русски.

– А давай я тоже выучу и буду им так орать?

– Тогда уж ори другое.

Я вспомнила, как в детской сказке про Буратино куклы оскорбляли Карабаса-Барабаса, и усмехнулась, жестокий Карабас не очень-то их испугался, разве что душу отвели. Так и мы. Но Лушку все же гадостям про Батыя научила. В результате ночами окрестности оглашали вопли моих сестриц:

– Бату-хан – ухэ (разбойник)! Субедей – грязный одноглазый верблюд!

Как Лушка ни старалась, переорать нашу голосистую Любаву ей не удавалось, пришлось смириться с ролью советчицы и наставницы. Бедная Любава после каждого выкрика получала порцию жесточайшей критики:

– Чего ты так тихо? Так и я могу. Давай громче, кричи с выражением!

Что такое «с выражением», Лушка не знала, но услышала это от меня и применяла активно. Любава решила пожаловаться мне:

– Я не могу больше с выражением, не получается. И так ору во все горло.

– Любава, с выражением – это значит с чувством, не просто громко, а…

Мне пришлось долго объяснять, что это такое. Невольно вспомнился случай, когда я еще в Москве умудрилась в присутствии иностранцев употребить слова «закрома Родины». Мы потом полчаса втолковывали этим самым иностранцам, что закрома это не элеваторы, а нечто обтекаемое и бездонное, куда все проваливается с концами. Надо следить за собой, а то придется долго разъяснять той же Лушке, что значит «провалиться с концами». Вообще, я на многие выражения теперь смотрела под другим углом, столько нелепостей выявилось… Вот еще одно: смотреть на выражения да еще и под углом.

У сестрицы слуховая память исключительная, услышанное единожды воспроизводит лучше записывающего устройства. За следующие пару дней Лушка поздравляла татар с первым апреля раз двадцать. На недоуменные вопросы гордо отвечала, что это пожелание сдохнуть по-татарски. Когда Скилица, бывший у отца толмачом, осторожно поинтересовался, с чего это она так решила, Лушка столь уверенно заявила, мол, Настя сказала, что Скилица явно засомневался в своих познаниях монгольского языка. Мой авторитет оказался настолько высок, что «с первым апреля» по отношению к осаждавшим город стало любимым ругательством козлян.

Но пока мы развлекались с рупором, татары окончательно сомкнули кольцо блокады вокруг Козельска, даже на другой берег Жиздры перебрались, сволочи. Лушка этому факту почему-то обрадовалась.

– Чего же тут хорошего?

– А лед скоро пойдет и подтопит все вокруг! И до самой Клютомы все в воде будет!

Отец подтвердил:

– Снега много, вода большая придет.