Познавший кровь - Кирилл Алейников

Эти слова оказали на старика влияние большее, нежели деньги. Он даже начал более или менее спокойно соображать.

— А где гарантии?

— А на кой ляд вам гарантии? — вопросом на вопрос спросил я. — Вы сами понимаете, что никаких гарантий я вам дать не могу, но раз так рьяно верите в Бога, то также поверьте и моим словам. Просто попробуйте!

— Не сравнивай!…

— Просто поверьте мне! Поверьте, что эта вещь и ее копия нужны мне для уничтожения зла!

— Ой, как сладко заливаешь!

— Я говорю совершенно серьезно! С чего вы, вообще-то, взяли, что я исчадие Ада? Разве на мне написано? Написано, спрашиваю?

— Н-нет, — замотал головой Михаил Игнатьевич.

— Тогда почему вы так решили? Распятие, иконы, лампада, ваши молитвы… Помогло избавиться от меня?

Толстяк часто мигал глазами, шумно вдыхал и выдыхал воздух и молчал. Затем возопил:

— Ложка! Ты не взял ложку, потому что она серебряная!

Я поморщился, глядя на его дрожащий перст, и взял ложку. Я продолжал морщиться, но уже от боли, пронзившей пальцы. И почему серебро имеет такое влияние на вампиров? Боль начиналась в подушечках и свинцовыми ручьями текла через кисть в предплечье, а затем в плечо и так до самого мозга. Я не стал дожидаться, пока пойдет дым от моих пальцев, и положил ложку на место.

— Удовлетворены?

Скорее всего, Михаил Игнатьевич остался удовлетворен, потому что дыхание его стало ровнее. В этот момент очнулась Вероника Анатольевна, но перед тем как поднять вселенский хай, супруг придержал ее.

— Вам в самом деле известно, кто убил нашу внучку?

Я кивнул.

— И вы хотите отомстить ему за это?

— Не только за это. Я хочу уничтожить существо, натворившее много других бед.

Уж верил мне толстяк, или нет, но что-то переменилось в его взгляде. Он принял от меня Медальон, покрутил его в руках.

— Дорогая штука. Чтобы сделать ее копию, ваших денег не хватит: здесь ведь золота только тысяч на сорок, а камни… что-то около ста сорока. Итого сто восемьдесят тысяч рублей.

— Или… пускай семь тысяч евро, — сделал я условный подсчет. — Этого с лихвой хватает.

— Но… — Михаил Игнатьевич перевел взгляд на деньги и, по-моему, только сейчас понял, что там лежат именно евро, а не русские рублики.

— Я дам вам десять тысяч евро, если выполните заказ, — заверил я его.

— А вам действительно нужно для… благих целей? — подала голос Вероника Анатольевна.

Я медленно и эффектно кивнул.

— Не стоит судить о чем-то лишь по внешнему виду, — многозначительно и таинственно произнес я после паузы.

Старики переглянулись.

— Хорошо, я сделаю копию как можно быстрее. А после… Исчезнете навсегда из моей жизни!

— Обещаю вам, Михаил Игнатьевич.

— И покарайте убийцу Оленьки! — вставила Вероника Анатольевна.

— Постараюсь, — честно пообещал я.

Вот только непосредственного убийцу я карать не собирался — этим пусть занимается кто-то другой.

Михаил Игнатьевич оказался на редкость искусным мастером. Настоящим мастером своего дела. Всего лишь за пять с небольшим часов он создал копию Медальона Бескровия, которую едва ли можно отличить от оригинала: тот же вес, тот же цвет золота, такие же иероглифические рисунки, камни. В самом деле, мне потребовалось усилие, чтобы заставить себя запомнить, в каком кармане у меня лежит истинный Медальон, а в каком — подделка.

Я расплатился и засобирался уходить, но Вероника Анатольевна так хотела узнать подробности смерти своей внучки, что я не мог от нее отделаться. В конце концов, чтобы перекрыть лавину вопросов, я ответил просто:

— Она умерла не самой худшей смертью. Лучше еще раз помолитесь за ее душу, а не вынуждайте меня отвечать на дурацкие вопросы.

Еще раз поблагодарив Михаила Игнатьевича за помощь, я выслушал в ответ ряд чудесных проклятий и поспешил на выход, пока увесистое распятие и в самом деле не полетит в мою голову.

У дверей Вероника Анатольевна шепнула:

— Дай… Удачи вам, молодой человек!

Я не обратил внимание на оговорку и поблагодарил. И тут меня осенила одна распрекрасная мысль, еще одна мысль в ряде тех, которые появлялись у меня после беседы с Андреем.

— Скажите, Вероника Анатольевна, а где живет ваша гадалка?

Старушка перекрестилась и затараторила:

— Зачем она тебе, юноша? Она тут не причем ведь! Иди уж своей дорогой…

— И все-таки скажите мне, где она живет, — более настойчиво попросил я.

Мой тон подействовал, и старушка дала адрес. Уже выйдя на улицу, я водрузил на глаза солнцезащитные очки, повернулся и сказал:

— Варенье было превосходным! До свиданья!

— Да прощай уж, — под нос ответила Вероника Анатольевна, но я все равно услышал ее слова.

Затем старушка перекрестилась и захлопнула дверь, а я пошел по данному адресу к гадалке.

К моему облегчению, гадалка жила лишь в паре домов от посещенной мною четы суеверов. Я быстро отыскал дверь, протянул руку, чтобы постучать, но не успел. Дверь открылась раньше моего стука.

— Ну проходи уж, коли пришел, — проворчала толстая тетка с абсолютно седыми волосами.

Я, мягко говоря, был шокирован таким приемом. Только что ушел от стариков, принявших меня за самого Дьявола, а тут… Я прошел в прихожую, обшитую какими-то темными полотнами.

— Мне надо бы поговорить…

— Это я, — перебила меня тетка. — Я и есть гадалка. Зовут Марфой Степановной. Иди в гостиную.

Я с легкой иронией на лице прошел в гостиную и присел на краешек большой кровати. вообще, обстановка в комнате была схожа с обстановкой в гостиной ювелира: старые вещи, непонятные картины, раритет на раритете. Но вот пребывало это в таком беспорядке и бардаке, что я боялся ненароком задеть какой-нибудь канделябр или статуэтку.

— Крупную игру ты затеял, вампир, — послышался голос гадалки откуда-то из коридора. — Ох, крупную. И не вини себя, что Ольгу убил, ты, как-никак, вампир.

Я понятия не имел, откуда она знала про то, что я вампир, про Ольгу. А уж откуда ей известно, какие планы у меня в голове? Мысли читает, что ли?

— Ты не бойся, я мыслей не читаю. Я иными способами работаю, — опять раздался голос.

Я уже и не знал, что думать, поэтому спросил:

— Может быть, вы знаете и то, зачем я к вам пришел?

— А как же! И могу уверить, что в моих силах сделать это.