Яд ее поцелуя - Серина Гэлбрэйт

— Озара, не делай глупостей.

— Глупостей? Глупости тут творит только мой бестолковый сынок, — сестра и не подумала остановиться и Илзе пришлось идти рядом, то и дело переходя на короткие перебежки, вцепившись свободной рукой в подол собственного платья. — Ишь ты, потащил девчонку к Великой матери, клятвами обмениваться! Уж сколько их у него было, не счесть! Из тех, кого мне довелось увидеть, были и куда красивее, грациознее, умнее, воспитанней этой… Ирис. Кое-кто и происхождением мог похвастаться, кабы мне вздумалось женить его на достойной хорошей девушке. Но нет, из всех он выбрал именно её, франскую девчонку, у которой за душой только и есть, что волосы рыжие да слабый дар!

— Они любят друг друга…

— Во имя Матери, да пусть любятся сколько душе угодно! Жениться-то зачем?! — Озара замерла перед воротами, позвонила в колокол, дёргая за верёвку с таким остервенением, словно намеревалась вовсе выдрать её.

Капли били по траве и камню всё чаще, усерднее, протягивались водяными нитями.

— Они наверняка давно уже покинули храм, — предположила Илзе и беспокойно оглянулась на корабль.

Зачем Блейк рассказал ей о возможных чувствах Северо? Почему именно сейчас? И почему полетел с ними, если опасается Северо?

— Если они не вернулись в город на том же летуне, на котором прибыли, то, скорее всего, остались в Менаде. Надо было сесть ближе к нему и пойти сразу туда… должен там быть гостевой дом или хоть какие-то съёмные комнаты, где Ив и Ирис могли бы остановиться на ночь…

Сквозь нарастающий шум дождя и затихающий дребезжащий звон внезапно прорвался странный резкий звук, то ли удар, то ли…

И донёсся он со стороны корабля.

Илзе обернулась вновь, попыталась разглядеть хоть что-то, но огнёвки светили прямо на ограду храма и увидеть, что происходит за ними, на палубе и подле борта, возможным не представлялось. Шум дождя заглушал тихие звуки и голоса, буде там таковые, и оставалось лишь гадать, действительно ли на летуне происходит что-то дурное, непоправимое, или воображение Илзе играет с ней злую шутку. Озара подняла голову и сразу опустила, обтёрла мокрое лицо мокрой же ладонью и снова позвонила. Скрежета отпираемого засова Илзе не расслышала, однако створка приоткрылась, являя знакомую привратницу в чёрном промасленном плаще, с фонарём в вытянутой руке.

— Они были здесь? — резко вопросила Озара. — Мой сын, Ив из клана Чароит, и… девушка по имени Ирис. Они обменялись брачными клятвами?

Привратница цепко глянула из-под низко надвинутого капюшона сначала на Илзе, затем на Озару.

— Да, госпожа, — ответила она, перекрывая шелест дождя.

— Они уже ушли?

— Нет, госпожа. Их провели вниз, к сестре Фрие.

— Как — вниз? — растерялась Озара.

Илзе подхватила отяжелевшую от влаги, неприятно липнущую к ногам юбку мокрого платья, развернулась и поспешила к кораблю. С самого начала было ясно, что если влюблённые доберутся до храма, то помешать свершению задуманного может только недопуск в святилище, оснований для коего было на редкость мало. Даже с учётом всех задержек и проволочек у молодых фора по времени и Озара никак не могла их обогнать или хотя бы заявиться ровнёхонько в момент произнесения роковых слов. И не так-то легко добраться до тех, кого отвели в подземную часть. Поэтому за Ирис можно было пока не опасаться.

В отличие от Блейка.

Зачем, во имя Матери, зачем он пошёл с ними к Сагилитам? Зачем полетел? Северо больше не о чем ей рассказывать, нет тайн, которыми можно было бы удивить, обескуражить, повергнуть в сомнения. Что бы ни было между ней и Блейком, это их личное дело, никак не касающееся Северо. А если он и за четыре года не сумел выбросить её из головы и сердца, то отчего не заговорил о своих чувствах сразу, как она вернулась в Изумирд? Или если не сразу, то через месяц-другой, когда Озара поправилась окончательно?

Ежесекундно рискуя поскользнуться на мокрой траве, Илзе бегом добралась до летуна, повернула к борту, выходя из световой полосы правой огнёвки. Погрузилась в темноту за её пределами, прошитую водяными струями, оглядела мокнущего летуна.

— Блейк? — позвала настороженно.

Тьма сбоку шевельнулась, отделилась от борта, шагнула к Илзе, превращаясь в знакомую фигуру.

— Илзе? — Блейк подошёл к ней вплотную, и Илзе не сдержала облегчённого вздоха.

— Ты здесь, — отпустив юбку, Илзе ухватилась за мужскую куртку, пытаясь на ощупь определить, всё ли в порядке, действительно Блейк цел и невредим.

Он, конечно, одарённый, но Северо в любом случае сильнее, быстрее и менее восприимчив к проявлениям человеческого дара.

— Да. А где мне ещё быть?

— Просто я подумала…

— О чём?

— Пустое, — Илзе кончиками пальцев пробежалась по лицу Блейка, убеждаясь, что ничего плохого не произошло.

— Илзе, мне всегда приятно твоё внимание, но место и обстоятельства… как-то не располагают к уединению, — в голосе ясно слышалось удивление, и Илзе порывисто обняла Блейка.

Всё хорошо. А она уже себе надумала… всякого.

Глупого.

Нет, с этим мужчиной она решительно не способна мыслить ровно так же, как прежде.

Чувствовать как прежде.

И когда-то всё успело так перемениться?

— Что с юными влюблёнными? — удивление уступило место лёгкой тревоге, на талию легла ладонь. — Или дело совсем худо?

— Не думаю, — и силы, чтобы отстраниться, разомкнуть кольцо рук, нашлись не сразу, пусть место и обстоятельства и впрямь совершенно не располагали к нежностям. — Похоже, пропустили их без заминок и отвели в подземную часть, к Фрие. Не знаю, обменялись ли они клятвами…

— Или Фрия их обвенчала?

— Или, быть может, сумела разубедить. Храм они ещё не покидали, да и куда им идти по такой непогоде?

— Мы останемся здесь, возле корабля, или нам тоже можно зайти в храм?

Илзе разорвала объятия, отступила. Они оба уже вымокли до нитки, волосы липли к лицу, кожа холодная, точно змеиная чешуя.

— Озара наверняка уже потребовала отвести её к Иву, — Илзе нащупала руку Блейка, потянула его к храму.

Они шагнули к освещённой полосе перед носом летуна, и Илзе заметила, как лицо Блейка исказила гримаса боли.

— Что случилось?

— Ничего, — он поспешно высвободил руку, но Илзе перехватила её за запястье, повернула к свету. На тыльной стороне ладони алели две точки в ореоле покрасневшей кожи. — Что это?

— Царапина. Должно быть, задел, когда спускался с корабля.

— Царапина? Блейк, это следы от укуса. Змеиного укуса!

И судя по маленькому расстоянию между точками — кусала обычная змея, не змеерожденный.

В Финийских землях всяких змей хватало, больших и малых, ядовитых и нет. В самом Изумирде змеи давно уже не водились, да и в предместьях встречались нечасто, разве что кто-то их у себя содержал. Тем страннее было предполагать, что Блейка могла укусить змея.