Легенда вулкана - Денис Ватутин

– Ну а взаправду, Денис, что ты думаешь? Есть хорошее или плохое?

Строгие, но добрые, немного водянистые, голубые глаза взглянули на меня из-под седых косматых бровей. Форменный китель, как всегда, был безукоризненно чист.

– Не знаю, товарищ полковник. – Я пожал плечами и положил на ореховое бюро толстую красную папку, прямо под абажур лампы. – Разрешите закурить?

– Кури, – кивнул он и тоже достал из ящика стола пачку сигарет «Столичные».

– Я так понимаю, – сказал я, прикурив свою «Приму» и выдохнув дым в потолок, – если подозреваемая говорит нам правду, то дело заходит в полный тупик…

– А бывают тупики неполные? Частичные? – Он хитро прищурился, пододвинув мне свою хрустальную пепельницу. – Это тогда не тупик, а хоть и тернистая, но дорога.

Я смутился, мысли в голове путались и скакали, как потревоженные блохи.

– Понимаете, Артемий Леонидович, – сказал я, – нам придется в данном случае возбуждать уголовное дело на уровне Обкома или даже ЦК, а это… как бы точнее сказать… этим другое министерство занимается…

Он враз посуровел.

– А ты убийство раскрыл, лейтенант? – тихим, но грозным голосом произнес он. – Кто убил итальянца, ты понял? Твоя задача найти убийцу, припереть его к стенке уликами, а уж потом дело сдать. И дальше не тебе думать, на каком уровне прокуратура будет предъявлять обвинения! А ты тут все со своими подозреваемыми нянчишься! То одну юбку слушаешь, то другую!

Последние его слова прозвучали как раскат грома. Я поежился и попытался сосредоточиться.

– В принципе, – я робко кашлянул, – я все изложил в рапорте. Выводы такие: подозреваемых трое – Кожевникова Ирина двадцати пяти лет, ранее несудимая, проживает в Москве, проспект маршала Жукова, пятнадцать. У нее алиби – в момент убийства я находился с ней в одной комнате.

– Дальше, – одышливо каркнул полковник.

– Азиз Алима, гражданин Саудовской Аравии, двадцати девяти лет, проживает в общежитии при институте имени Патриса Лумумбы, и Лайла Блери, гражданка Франции…

– Ладно, хватит, я твой рапорт помню. – Он устало махнул рукой и помолчал. – Обидно мне, – сказал он, глядя куда-то в сторону, – парень-то ты талантливый, наблюдательность у тебя фотографическая, вот еще бы сообразительности тебе чуть подбавить – цены бы тебе не было: я бы тебя на свое место спокойно посадил, а сам бы на пенсию…

– Артемий Леонидович, перестаньте вы, ей-богу… – Меня иногда раздражало и удивляло это его старческое брюзжание при такой стальной воле и ясном рассудке.

– Ладно тебе, Денис, – он брезгливо поморщился, – надо смотреть правде в глаза – я уже старик, на дачу только жена ездит, просит помочь, она же тоже не девочка, а я тут, на Петровке, копчусь восемь дней в неделю…

– Артемий Леонидович, да мы еще с вами успеем всех гадов переловить!

– Так, – казалось, с него спало какое-то студенистое оцепенение, – ловчий ты мой! Работой я твоей недоволен, и папочку эту ты зря мне припер. Ткнуть бы тебя носом, да велика честь будет. Подумай! Попытайся стать на место преступника – как бы ты все сделал? В спешке и в то же время по возможности аккуратно? Твоя слабая сторона в этом деле – это не работа с показаниями, а работа с уликами! Почитай дело повнимательнее – там все есть!

– Да мне же последние дни, сами знаете, поспать и то некогда, – начал оправдываться я.

– А на фронте люди неделями не спали! – Это был его обычный аргумент, отметающий все мои доводы о трудностях сыскной работы.

– Разрешите идти?

– Иди, – буркнул он уже более доброжелательно, – и дело прихвати, не забудь. Почитай перед сном – очень интересно…

– Что интересно? – словно эхо отозвалась Лайла слегка запыхавшимся голосом.

Я встряхнул головой, сфокусировав зрение на нескольких маленьких тепловых пятнышках, проплывавших между барханами с восточной стороны.

– Что это там такое красненькое зеленеет в синеве? – пробормотал я, дав на экран забрала увеличение, – блин, паршивое здесь увеличение…

– Не поняла. – Лайла остановилась, слегка пригнувшись, и посмотрела в ту же сторону, что и я. – Похоже на всадников, – сказала она через некоторое время.

– Хреново, – процедил я сквозь зубы, – сколько их, не рассмотрела?

– Человека четыре-пять, идут под углом к нашему курсу, скорее всего, нас уже засекли…

Черт! Не вовремя я отвлекся…

– Отлично, – я с досады плюнул, – а у нас пара ножей и один пистолет на двоих…

– P228 – прекрасное оружие, – вступилась Лайла за свой любимый пистолет.

– Да я не спорю, – я продолжал вглядываться в пейзаж, – просто нам и двух АК хватит, чтобы начать плясать джигу.

– Может быть, это просто Охотники? – предположила Лайла.

– Да хоть благотворительный марш инвалидов за мир, – я вытащил из-за пояса пистолет и снял с предохранителя, – у меня последнее время разыгралась паранойя и мизантропия.

Я скрестил руки на груди и выпрямился во весь рост – под левым плечом я держал пистолет со взведенным курком. Хорошо, Дарби хоть броню не снял со всех…

Вот они слегка изменили траекторию и показались на дороге: их было четверо, пятый дромадер шел без седока, навьюченный поклажей. Силуэты приближались, двое всадников взяли автоматы на изготовку.

– Лайла, – тихонько спросил я, – ты ножи хорошо метать умеешь?

– Никто не жаловался, – ответила она так же тихо.

– Тогда, если я скажу: «Леха, привет!» – ты снимай крайнего справа.

– Хорошо.

– Эй, ребята! Вы кто есть? – раздался усиленный внешними динамиками голос.

– Охотник Странный, – ответил я, – клан Беркута.

– Это где ж такой? – спросил голос с недоумением, сопровождая вопрос лязгом затвора.

– Долина Маринера, – ответил я.

– Бешеному церберу сто миль не крюк, – насмешливо ответил другой всадник.

– А вы сами-то откуда? – спросил я.

– Мы, милок, местные, – ответил первый всадник.

– Из Персеполиса? – Мне не нравился их тон.

– Мы совсем местные, – пояснил тот, – ты вот сейчас по нашей земле гуляешь… клан Черных Шакалов – слыхал небось?

Мне это не сказало ровным счетом ничего.

– Я что-то таблички не заметил, – сказал я спокойно, прикидывая, кого из них назвать Лехой.

– Какой таблички? – спросил второй Охотник.

– «Бешеным церберам вход запрещен».

Первый хихикнул.

– Да мы ее ставим, а какие-то отморозки воруют постоянно, – ответил он. – Ты не брал?

– Я-то – нет… – Один из них был маленького роста, с огромным дробовиком в руках, который держал на манер младенца в пеленках. – …А вот парни, которые несколько часов назад проезжали тут на трех вездеходах, – они стопудово сперли. Я их знаю: редкие сволочи.