Монастырь - Игорь Вагант

– Чем же ты ее так застращал? Не бойся, девица. Посмотри на меня.

Гвендилена молчала.

Человек взял ее за подбородок и мягко, но властно поднял голову вверх. Две слезинки скатились по щекам Гвендилены. Моргая, она посмотрела ему в лицо.

– Не бойся. Нет нужды плака… – начал он, и слова застыли у него на языке.

Властителю Северных земель Нитгарду Тэлфрину было лет около сорока-сорока пяти. Статный и высокий; Гвендилена едва доставала ему до плеча. Серые глаза изучающе смотрели на девушку, а тонкогубый рот под коротко подстриженными седыми усами крепко сжат. В его ушах висели длинные каплевидные жемчужины.

Тэлфрин держал ее подбородок долго, и пальцы его начали подрагивать.

– Где ты взял ее, Модрон? – спросил он, не отрывая от Гвендилены внимательного взора.

– Не правда ли хороша, милорд?

В глазах графа сверкнула молния.

– К Вилу! – рявкнул он. – Откуда ты ее привез?!

Модрон смешался.

– Из Хаврена, сир. Это деревушка на берегу Апенраде. Река в…

– Я знаю, что такое Апенраде. – В горле Тэлфрина словно застрял какой-то комок. Он отпустил Гвендилену и сделал шаг назад. – Орнворт, подойди.

Только сейчас Гвендилена заметила, что в комнате все это время находился еще один человек. Из-за большого стола в дальнем конце залы поднялся старик, одетый в длинную синего цвета хламиду, расшитую серебряными узорами, и, шаркая, приблизился к своему господину. Его белоснежного цвета борода свешивалась почти до пояса.

– Посмотри, – сказал граф, не отрывая взгляда от Гвендилены.

Старик прочистил горло и уставился на нее. Взгляд его маленьких глазок был остер и проницателен. Смотрел внимательно, покачивая головой.

– Хм… – Он повернулся к Тэлфрину. – Чудеса, сир… одно лицо. Давно все случилось, но если бы не прошло двадцать лет, то я поклялся бы…

Граф задумчиво опустился на кресло.

– Да… как тебя зовут, девушка?

Гвендилена словно проглотила язык. Модрон шлепнул ее по заду.

– Отвечай!

– Модрон!! – Тихий окрик Нитгарда Тэлфрина был грозен. – Оставь ее.

Девушка неловко поклонилась.

– Гвендилена, господин, – еле слышно сказала она.

– Ты родилась в Хаврене?

Гвендилена покачала головой.

– В Брислене.

Граф посмотрел на Модрона. Тот пожал плечами.

Орнворт прокашлялся.

– Это во владениях Заячьей Лапы, сир. Небольшой городок.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать, милорд. По весне исполнилось.

Граф и Орнворт переглянулись.

– Кто твои родители?

– Отец – Ивон, а матушка – Дезире.

Граф едва заметно вздрогнул.

– Как выглядит твоя мать?

– Как я, милорд. Отец говорил, что мы очень похожи.

– У тебя есть братья или сестры? Похожи на тебя?

– Не похожи, господин. Мы сводные. Мой отец женился второй раз.

– Второй раз?!

– Матушка умерла, когда мне было три года.

Тэлфрин откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он так долго не шевелился, что старик забеспокоился.

– Ваша милость, вина?

Тот открыл глаза.

– Нет. Что скажешь, Орнворт?

Старик ненадолго задумался.

– Удивительно, ваша милость. Но этого мало. Похожа, как две капли воды, это да. Рыжая. По возрасту подходит. И мать – Дезире. Сбежала вроде как на юг, но в Слейсе я тогда ее след потерял. Конечно, ваше слово никто не оспорит, но все же по закону – мало.

Граф кивнул, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Модрон, ты должен доставить сюда этого Ивона. Живым и здоровым. И быстро. Если надо, я напишу письмо герцогу Эдану. Он не будет препятствовать.

Тот потоптался на месте.

– Отправлюсь завтра же поутру, сир. Но…

– Что?! – Граф нахмурился.

– Это займет время. Возможно, много времени. Там война, милорд, людей по замкам попрятали, многие с насиженных мест сорвались, а кто уж на том свете. Может, найдем этого Ивона, а может, и нет.

Граф, готовый уже взорваться, глубоко вздохнул. Орнворт поднял вверх ладонь.

– Если позволите, сир…

Тэлфрин едва заметно шевельнул пальцами.

– Вы помните свой подарок? В честь рождения…

– Да.

Удовлетворенно улыбнувшись, старик посмотрел на Гвендилену.

– Дитя мое, у твоей матери имелось какое-нибудь украшение? Такое, какого не бывает у крестьянок?

Гвендилена кивнула. Она ничего не понимала. Или наоборот – понимала все. Похоже, граф знал ее мать. А потом она от него почему-то сбежала. В памяти вдруг всплыла когда-то брошенная Модроном фраза: «Его милость рыженьких любит». А у матери были такие же волосы, как у нее. И Вопрошающие искали рыжую, с зелеными глазами, ее возраста. Мысли в голове кружились, как карусель на деревенском празднике. Слезы высохли, и она стояла, переводя настороженный взгляд с Орнворта на лорда.

– Какое?

– Ожерелье. Длинное ожерелье из серебра с синими блестящими штучками. Очень красивое.

– Синие штучки – круглые? Или какие?

– Не совсем круглые, господин. Как капельки.

– Так… еще что-нибудь?

– Медальон, маленький такой. С медведем, совсем как у него. – Гвендилена указала на металлическую бляху, нашитую на колете Модрона.

– Где оно? – выдохнул граф. – Где это ожерелье?

– Отец продал его. Отдельно, по кусочкам. Уже давно. Мы люди бедные, господин. Может, осталось что, не знаю. Оно – ваше?

Граф не ответил. Орнворт потер ладони друг о друга.

– Удивительно, милорд. Таких совпадений не бывает.

Нитгард Тэлфрин сидел, выпрямившись, и прикрыв тяжелые веки. Руки, вцепившиеся в подлокотники, нервно подрагивали. Наконец он поднял глаза.

– Модрон! Ты говорил, с ней что-то по дороге приключилось?

– Да, сир.

Сотник неторопливо и обстоятельно принялся рассказывать о событиях недельной давности. Граф выслушал его, не перебивая.

– Мейстер Орнворт? – спросил он.

Старик развел руками.

– Это – провидение, милорд. Боги спасли ее для вас.

– Да, – хрипловато произнес Тэлфрин, – у меня голова кругом. Вот что… – Он на мгновение задумался. – Модрон, отведи ее… наверх. В покои Лютгарды. Пусть там приберутся. Выставь охрану, поставь надежного человека. Двух, трех. Отвечаешь за эту девушку головой. И пришли ко мне Айне.