Закон абордажа - Игорь Недозор

Игерна вдруг улыбнулась, перебирая тонкими огрубевшими пальцами струны, ругнула расстроенный инструмент.

— Давайте, парни, слушайте, это наша песня — про НАШУ судьбу, под которой мы все ходим…

А потом запела на лингва марис.

Когда мне прочтут приговор

Устами судьи короля,

Когда меня страж закует в кандалы,

А главный палач свой наточит топор,

Когда ожиданье пройдет

В часах надоевшего сна,

Когда, наконец, я открою глаза

И время мое истечет.

Пираты невольно умолкли — ибо всякий знал, что у пиратского капитана Игерны Бесстыжей чудесный голос, пока что не охрипший от того, что нужно перекричать бурю или грохот орудий…

Извилист был мой путь,

— подхватили припев пираты.

Извилист был мой путь,

Но как там ни крути,

Нам жизнь не обмануть, не обмануть,

А смерть не обойти…

…Когда я умоюсь в последний раз,

— продолжила Игерна.

И чару вина отхлебну,

Пришедшим за мной в лицо рассмеюсь,

С улыбкой вокруг посмотрю,

И с верою в то, что скоро умру,

Оставлю пустой каземат.

Вдохнув утренний аромат,

Извилист был мой путь,

Извилист был мой путь,

Но как там ни крути,

Нам жизнь не обмануть, не обмануть,

А смерть не обойти…

— ревели десятки глоток.

И жизненный водоворот

Уйдет, не оставив следа,

Когда будет мной пройдена до конца

Дорога на эшафот…

…И время мое истечет.

Тенькнула отброшенная гитара, а крепкая ладошка Игерны рассекла воздух сверху вниз, изобразив последний взмах топора.

— Игерна, ты чего? — лишь спросил Эохайд.

— Так, вспомнилось…

— Кстати, эта песня, между прочим, — переделанный трубадурский гимн. Кто-то переложил старинную рыцарскую балладу, какую пели когда-то трубадуры Сарванны — пока их не сожгли на кострах…

Тут опять заговорили о знаменитом пирате — на этот раз почему-то вспомнили, как два года назад ему достался настоящий эгерийский галеон, причем без боя. Определенно не обошлось без нечистой силы.

— Иг, ты Рагира видела когда-нибудь? — зачем-то спросил Эохайд.

— Не довелось, — хмуро передернула плечами Игерна. — Да и хотения, честно сказать, особого нет…

— Так он ведь твой земляк, говорят, эгериец…

— Не знаю… — Игерна насмешливо сдвинула брови. — Я, знаешь, с земляками как-то не особо встречаюсь. Случается — граблю их: что правда, то правда…

Окружающие корсары заулыбались шутке.

— Игерна, — вновь начал спустя какое-то время Счастливчик. — Скажи, а что ты думаешь делать с этими деньгами? Ну, с добычей…

— Не взятую добычу не делят, — буркнула она.

А потом вдруг добавила:

— Я ведь понимаю тебя… Но подумай, надо ли оно тебе? Ты ведь просто увидел меня не там и не в таком виде, как надо…

— А ты бы забыла своего спасителя? — спросил Эохайд.

— Я бы дала ему то, что он хочет, — нахмурилась она. — И все бы забыла… Но, сам понимаешь, тут другой случай.

— А если все же…

— Не сейчас, — отрезала она. — Скоро нам уже расходиться… Говорю — забудь. И вообще, еще не было в мире так, чтобы капитан женихался с капитаном!

«Но всё ведь когда-то случается в первый раз», — пожал плечами Эохайд про себя.

* * *

Три с половиной года назад. Изумрудное море. Шлюп «Отважный».

— Ну, попрощаемся на всякий случай, Банн…

Вражеский корабль был обнаружен слишком поздно, чтобы избежать стычки, но для подготовки к бою времени было вполне достаточно.

— Все — в трюм! — командовала Игерна. — Отстегни люки орудийных портов, но не раскрывай их. Держи их закрытыми на веревочных петлях, а пушки чтоб глядели прямо в крышки люков, понял? Заряди их картечью, самой мелкой, и побольше, побольше. Но чтоб ни звука, и ни одной живой души чтоб на палубе не было видно, слышишь?!

Боцман понимающе кивнул.

— Ну, Банн, миленький, не подведи, пропадем же за риэль ломанный!

Люди разбежались по местам и скоро занялись своим привычным делом.

Но главное происходило наверху, на мостике.

Капитан фрегата его величества «Акула» Жеарди хмурился, глядя на сверкающую синь океана.

У него было достаточно причин для дурного настроения.

Нет, конечно, старпом дурак, и тут ничего не поделаешь. Но болтать о том, будто на загадочном корабле у штурвала стоит какое-то привидение, — такой ерунды капитан Жеарди, конечно, не мог принимать всерьез!

— Ни одного человека на вантах. Ни одного гранатометчика, капитан… Оружейной прислуги тоже нет, и… Да, пушки откачены чуть не на середину палубы…

Это мог быть корабль, пораженный какой-нибудь повальной болезнью: чумой, рыжей или серой лихорадкой, оспой, — такие случаи нередко бывали в океане. Предоставленная самой себе в открытом море команда либо поголовно вымирала, либо в отчаянии покидала корабль и спасалась на шлюпках, чтобы опять-таки погибнуть в безбрежной водной пустыне от жары, голода и жажды… и от той же эпидемии, от которой они пытались бежать и которую неизбежно захватывали с собой в спасательную шлюпку.

Чертыхнувшись про себя в адрес вахтенного офицера, которому, очевидно, напекло в голову до галлюцинаций, капитан Жеарди еще раз поднес к глазу подзорную трубу, и вдруг нижняя челюсть его безвольно отвисла. Мозг отказывался воспринимать то, что видели его глаза. Он ошалело уставился на юную и стройную женскую фигуру за штурвалом корабля.

Да, да — это была, несомненно, женщина, молодая девушка, и — милосердный боже! — совершенно голая! Ласковый бриз игриво раздувал золотистые волосы, густым потоком ниспадавшие на ее обнаженные плечи. И на голове сияла золотом и алмазами роскошная корона!

По телу Жеарди под насквозь промокшим мундиром пробежал неприятный холодок. Как и всякий здравомыслящий человек, капитан, конечно, верил в привидения и духов. Он верил в кракенов, морских змеев — детей Ахайды. Допускал существование русалок, морских чертей и водяных. Ему своими глазами приходилось видеть таинственные огоньки святого Илу, синеватыми светляками мерцавшие на верхушках мачт, предупреждая моряков о приближении шторма.

Однако, несмотря на все свои страхи и суеверия, капитан Жеарди был морским офицером и помнил устав.

Ему случалось сходиться в боях и с эгерийцами, на палубе коих, случалось, прямо среди боя толпа монахов служила молебен о даровании победы, и с пикаронами, у которых на носу атакующих каноэ и пинасс приплясывали размалеванные колдуны. И всякий раз убеждался, что на море сверхъестественные силы помогают куда меньше, чем добрый клинок и меткость канонира.