Царьград. Крестовый поход - Андрей Посняков

Фекла обдала его пронзительным взглядом:

— Вернуться? Шутишь!

— Шучу! Но там такие мягкие камыши…

— Бесстыдник… — девушка покраснела, но тут же прыснула. — Надеюсь, хоть какая-то церковь в этой Златице есть?

— Есть, и не одна даже, — поспешно успокоил Лешка. — Найдешь, где грехи замолить.

— О себе б лучше подумал.

Так и шли, весело, не чуя под собой усталости. А чего не идти-то? Небо голубое, солнышко светит, птички повсюду поют, тепло — но нежарко, сухо. Красота — одно слово. Можно было и поговорить, чего молча тащиться?

— Так ты, значит, с севера, — задумчиво произнес молодой человек. — Видала крестоносцев?

— Н-нет, — поспешно отозвалась девушка. — Но я слышала, у них огромное войско. Они уже в Валахии и, думаю, очень скоро будут здесь.

— А король Владислав? Ты его никогда не видала?

— Нет… Говорят, он славный юноша. Ему ведь всего двадцать лет, или чуть-чуть побольше. Правит поляками, хорватами, мадьярами…

— А трансильванцы? Они не с ними?

— Не знаю, — Фекла пожала плечами. — Слышала только, что валашский воевода Влад по кличке Дракон вынужден был отправить в заложники туркам своего сына и супругу. Они в Эдирне, в крепости. Вряд ли воевода Дракул поддержит крестоносцев.

— Дракул — вряд ли, — согласился Алексей. — А Янош Хунъяди? Он же не с Дракулом, он сам по себе.

— Хунъяди, может, и примкнет к походу. У него большое войско, да и сам он, говорят, великий воин.

Лешка улыбнулся. Как замечательно было беседовать с Феклой. Все-то она знала, обо всем имела свое мнение, просто второй вариант Марики — правда, с уклоном не в философию и литературу, а, так скажем, в практическую жизнь. Вот вам и замарашка!

Молодой человек даже передернул плечами — как ни встретишь в последнее время девушку, так та обязательно окажется такой умной, аж страшно!

— Ты сказала, крестоносцы скоро будут в Румелии?

— Да. Если разобьют турок. Те ведь вовсе не собираются их сюда пускать!

Лешка рассеянно покивал:

— Ну, ясно…

Что-то такое… какая-то смутная, не до конца еще оформившаяся идея вдруг промелькнула в его голове, что-то связанное с пещерой незадачливых башибузуков…

— Значит, ты — торговец, — прервала его мысли Фекла. — Торгуешь тканями и при этом плетешь корзины? Хм…

— Что-то не так?

— Просто я хотела спросить — вы со своим компаньоном снимаете дом?

— Нет, только комнату. Но ты можешь в ней переночевать пару дней, пока не подыщешь жилье…

Девушка хмыкнула.

— Пожалуйста, не подумай ничего такого. Мы с другом уйдем спать в сарай — сейчас пока тепло, не замерзнем.

— Да я ничего такого и не думаю… Нет, все-таки, думаю! — Фекла лукаво улыбнулась. — Нам ведь с тобой было здорово?

— Конечно!

— Ох, Господи… Грехи наши тяжкие!

Оба одновременно перекрестились и, взглянув друг на друга, покатились со смеху — уж больно уморительно серьезно в этот момент выглядели.

А солнце светило все ярче, весело пели птицы, а небо было такими прозрачным, что казалось, снова вернулось лето.

Они пришли домой к вечеру, Марта поворчала, узнав про осла, но, получи два цехина, тут же заткнулась и пошла жарить яичницу с луком.

— Это Фекла, — Алексей представил напарнику девушку. — Пару дней переночует у нас, а мы с тобой поспим пока на дворе, в сарае… Ничего?

— Ничего, — улыбнулся Аргип. — Ночи сейчас теплые. Кстати, можно и в нашей повозке заночевать.

— Можно и там, — согласился Лешка.

Поужинав, они оставили гостью в комнате, а сами вышли во двор, с разрешения хозяйки прихватив в сарае сено. Решили спать в повозке — все ж таки, свои, родные, стены, сколько ночей в ней проведено, пока ехали. Да и за товаром заодно присмотреть — хозяйский пес Акрам — добродушный кобелек неопределенной серо-буро-коричневой масти — особого доверия не внушал.

Уже лежа в фургоне, Алексей рассказал напарнику все, и в подробностях, исключая, разве что, любовную интрижку в камышах у реки.

— Значит, говоришь, пещера? — шепотом переспросил Аргип. — Повезло вам, что там имелся проход. А эта Фекла — странная девчонка.

— Почему странная?

— Ну, не знаю… — юноша замялся. — Не знаю, как и сказать… Паломница… А как ловко действует ятаганом! Ну, ты же сам говорил? Где и научилась только?

— Да мало ли где… Ее родные места — неспокойные. А ятаган-то теперь у меня. Я обещал Фекле его продать — девке понадобятся деньги — снять на зиму жилье.

— А что, она не у нас будет жить?

— Нет, конечно… Знаешь, она сказала, что тоже умеет плести корзины. Может, взять ее к нам. Не жить — работать.

— Можно, — согласился Аргип. — Работящие руки никогда не лишние. А пойдет она к нам?

Алексей усмехнулся:

— Пойдет. Куда ей еще идти? К тому же, надо же до весны что-то делать?

— Но, нам-то не до весны!

— Нам-то нет, но ей… Впрочем, посмотрим.

— Надо сказать о ней Пуриму… — уже засыпая, напомнил Аргип. — Что б разрешил…

Лешка сладко потянулся:

— Скажу завтра же. Ох, чувствую, снова придется дать ему денег… Одни расходы!

— Надо бы нам быть поосторожнее с этим Пуримом, — неожиданно сказал юноша. — Сегодня на рынке поболтали с соседями… Ну, знаешь, дядька Олес, гончар, Митко— зеленщик, да еще этот твой приятель, с которым ты иногда вино пьешь и в гости ходишь.

— А, Бранко Решков, торговец солью… Ну, так что они?

— Говорят, что смотритель рынка Пурим Казыл — очень умный, хитрый и коварный человек, искусно притворяющийся простецом и пропойцей.

Лешка расхохотался:

— А ты чего же ждал, Аргиша? Что турки доверят важную должность пьянице и дураку? Не-ет, правы торговцы, Пурим — себе на уме человек, об том мне и Бранко сколько раз уже предупреждал. Ну, ладно, хватит на сегодня — спим. А то я ведь устал, знаешь.

— Спим, — кивнул юноша и тут же захрапел.

Впрочем, как и Лешка.

Утро выдалось такое же теплое, солнечное, как и весь прошлый лень, видать, и впрямь в Румелию пришла волна теплого воздуха, напоминая о минувшем лете. Вот только надолго ли?

Ятаган не продали — подарили Пуриму, и тот, немного поговорив с Феклой, разрешил ей остаться в городе до весны. Даже порекомендовал жилье — все туже тетушку Марту, которая и сдала девчонке угол в горнице, сразу за очагом. Угол парни отгородили циновками, застелили широкую лавку мягким, набитым соломой, матрасом из мешковины, ничего получилось, даже уютно. Паломница откровенно радовалась, да все приговаривала: