Город каменных демонов - Андрей Ерпылев

И она продолжала выдвигаться из стены! Медленно, но неотвратимо!..

Небывалое, невероятное дело – стена в этом месте, будто резиновая, тянулась вслед за фигурой, выступившей в комнату на добрые полметра. И только перевалив какой-то предел, лопнула сверху донизу…

Сама превратившись в скованную ужасом ледяную статую, девушка видела, как черная фигура со знакомым уже похрустыванием приближалась к ней. Шаг, еще шаг…

«Сейчас заору… – думала Вера, но не могла разлепить губ, оторвать глаз от жуткого ночного гостя, хотя бы зажмурить их. – Мама. Мама. Мамочка!..

Черное, как сама ночь, чудовище подошло вплотную к дивану и медленно склонилось, словно вглядываясь в лицо лежащей.

Этого она уже вынести не могла…

С каким-то задушенным писком девушка вылетела из-под одеяла, в два огромных прыжка пересекла комнату и вылетела в темный коридор, даже не попытавшись щелкнуть выключателем.

«Я сплю… это все сон… мне снится… – твердила она, колотя ватными руками в спасительную дверь. – Так и бывает во сне… Это сон…»

Дверь наконец распахнулась, и Вера рухнула в теплые мужские объятия, прижалась лицом к широкой, обтянутой футболкой груди и, ощущая, как чужая рука нежно гладит ее волосы, вслушивалась в свое никак не желающее успокаиваться сердце…

* * *

Евгений сбежал по лестнице, распахнул подъездную дверь и зажмурился от солнца, бьющего ему в глаза. В другое время, может быть, он и оказался бы недоволен этим, но последние дни ему хотелось радоваться всему на свете, скакать на одной ножке, как дошколенку, петь во весь голос и улыбаться каждому встречному. Даже если бы за дверью сейчас лило, как из ведра, он все равно был бы рад, потому что с некоторых пор его жизнь освещало иное солнышко…

Размахивая сумкой, он пересек дворик и свернул было в арку ворот, как услышал за спиной чей-то смутно знакомый голос:

– Д-доброе утро, Евгений Г-григорьевич…

– Вы?! – круто обернулся он к заводскому архивариусу. – Как вы меня отыскали? Зачем?..

– Г-городок наш маленький, – развел руками инженер. – Все всех знают… Вы уж простите меня за п-проявленную подозрительность…

– Охотно! – Женя протянул Сергею Алексеевичу руку – сегодня он готов был простить и понять всех на свете. – Вы по делу или просто так?

– По делу, – воровато оглянулся Прохоров, торопливо пожимая протянутую ладонь. – И дело это очень важное. Может быть, мы не будем маячить тут, на виду у всех?

– А что?.. – Искусствовед тоже оглянулся, бросив взгляд на дремлющую на лавочке старушку с детской коляской, ребятишек, копошащихся в песочнице под выгоревшим от солнца и потемневшим деревянным грибком, подкрадывающуюся к беспечным воробьям бело-рыжую кошку…

– Да так, ничего… Просто я не привык разговаривать там, где может услышать кто-нибудь посторонний.

– Легко верю, – улыбнулся Князев, вспомнив обшитый досками «бункер» заводского затворника. – Я слышал, что вы не очень любите покидать свое… убежище?

– Да. Но на все есть свои причины. Более чем веские причины. Вы торопитесь?

– Да нет, не особенно… – Женя честно попытался вспомнить, есть ли среди запланированных на это утро дел неотложные, или их все можно отложить «на потом». Выходило, что ничего, требующего «пожарного» решения, нет.

– Тогда, может быть, пройдем к вам? Так будет удобно? А то до моих апартаментов далековато…

– Давайте поднимемся… Татьяны Михайловны дома нет…

Уже на лестнице молодой ученый спросил:

– А вы действительно живете в своем… архиве?

– Нет, у меня есть квартира в городе… Только я редко там бываю… Теперь.

– Почему?

Инженера мучила одышка, он поднимался медленно. Да и Евгений, честно говоря, никак не мог приноровиться к этой лестнице, хотя она на первый взгляд мало отличалась от родного питерского парадного, тоже построенного бог знает когда. То ли ноги у немцев были не так устроены, то ли еще чего, но взбежать по истертым от времени ступеням почему-то не получалось. И дело тут было не в скользких каменных плитах. Возможно, старинные строения каким-то непостижимым образом меняли что-то внутри человека. То, что именуется модным сейчас словечком «менталитет»…

– Ничего особенного… Я холостяк, и мне удобнее жить ближе к работе… Почти на работе…

– Я бы сказал: удобство сомнительное, – заметил молодой человек, вспомнив служебные помещения музея, промозглые даже в летнюю жару, и то, каких трудов ему стоило просто обжить свою крохотную клетушку, именуемую кабинетом. А уж жить в ней по-настоящему…

– Кому как, – Сергей Алексеевич остановился и перевел дыхание. – Мне удобно… К тому же есть более веская причина. Пару лет тому назад из-за дефекта в проводке случайно произошло возгорание, и не окажись я рядом… Одним словом, тогда уже можно было бы жить в квартире…

– А перенести документы туда?

– Невозможно… Я же вам говорил… Никто не разрешит…

Вера выглянула из своей комнаты на звук открываемого замка.

– Женя? А чего так рано? Ой! Кто это с тобой…

Когда все формальности были позади, чай, навязанный гостю юной хозяйкой, не желающей слушать никаких отказов, выпит, а некоторая неловкость развеялась, трое новых знакомых удобно устроились в Жениной комнате.

– Еще раз прошу извинить меня за ту подозрительность и, откровенно говоря, хамское поведение, но я принял вас не за тех… Иногда, знаете ли, появляются разные люди, хотят что-то узнать, даже что-то предлагают… Сейчас чаще, чем раньше. Но я навел справки… И Татьяну… простите, Татьяну Михайловну, и Василия Петровича я хорошо знаю по прошлой работе. А с мужем Татьяны Михайловны, покойным Валерием Степановичем, я даже дружил. Так что их рекомендаций для меня больше чем достаточно.

– Ну, значит, спасибо нашим поручителям, – улыбнулась Вера. – И что вы хотели нам рассказать?

– Даже не знаю, с чего начать… Кстати, а что у вас с рукой, милочка?

Вера, смутившись, поправила рукав блузки, открывший узкую марлевую повязку чуть ниже локтя.

– Так, поранилась где-то…

– Будьте осторожны.

Евгений внезапно понял, что давным-давно прекратил обращать внимание на заикание архивариуса. Или он перестал заикаться?

Но в следующую минуту он уже забыл про все дефекты речи на свете…

– В конце сентября одна тысяча двести пятьдесят пятого года отряд рыцаря Вильгельма фон Мюльхейма, преследуя отступающие остатки веславского ополчения, вышел к небольшой деревушке Аграва…

Восточное побережье Балтики, 1255 год.

Дождь и не собирался стихать.

Нудный мелкий дождь, похожий больше на водяную пыль, висящую в воздухе, довольно привычный для этих низинных мест. Опять же чувствовалась близость Балтики, над которой уже начали свою вековечную круговерть осенние шторма, швыряющие скорлупки судов, будто игрушки, и шутя разбивающие о коварный берег, где пропитанный соленой водой плотный песок отмелей пробивал днища не хуже скал…