Последыш древних - Василий Сахаров

Михар и я вернулись к кострам и сменили одежду. Сержанты справлялись без нас, и наше вмешательство в ночную лагерную суету лишь добавило бы хаоса. Поэтому мы с поручиком обновили магическую сигнальную цепь, которая среагирует на чужаков, если они вновь появятся, и стали готовить ужин. Он подкинул в костер смолистых сучьев, я поставил рядом с огнем котел с кашей, а дядька Эльвик, прятавшийся весь бой, сжимая в руках дубину, под повозками и следивший, чтобы никто не разграбил трофеи, расстелил на траве полог и стал накрывать новый стол.

Спустя час, обсудив ночной бой и поужинав, мы с поручиком подвели итоги. В нашем отряде трое убитых, семь раненых, и выбыло шесть лошадей. В госпитальном караване восемь убитых, два с половиной десятка раненых, и выбыло семнадцать лошадей. Серьезные потери, но могло быть гораздо хуже, если бы мы продолжали сидеть в обороне. А у противника двадцать семь убитых, и мы взяли пятерых пленников. Главарь банды налетчиков, являвшейся частью большого подразделения, к сожалению, сбежал. Добычи взяли мало. Что с нищих взять? Разве только оружие из сыродутного железа, а больше ничего не было.

Тем временем, когда трупы врагов были собраны в кучу, появился Сьеррэ Эрахов, сделавший вид, что ничего не произошло. Он уже отмылся от дерьмеца и попытался руководить не только своими кавалеристами, но и нами с Михаром. А мы демонстративно отвернулись, и поручик приказал воинам сносить к мертвым телам хворост для погребальных костров.

При виде такого неуважения Сьеррэ вскипел:

– Господа офицеры! Я старше вас по званию! Поэтому требую исполнять мои приказы и проявлять уважение!

Поручик улыбнулся и сделал вид, что ничего не слышит. А я кивнул на руку лейтенанта и сказал:

– Господин лейтенант, а у вас ладонь в какашках. Да и пахнет от вас как-то не по-военному.

– Где?!

Сьеррэ вскинул к лицу ладони и конечно же ничего не обнаружил. После чего, понимая, что над ним издеваются, резко развернувшись на каблуках, он ушел, и его проводили смешками.

Больше в ту ночь ничего не произошло. Пару раз на нашу стоянку выезжали патрульные из конно-егерского отряда, чьей задачей было обнаружить налетчиков заблаговременно, но они прозевали нападение. Им мы передали пленников, которых допросят и повесят, а сами, отринув прочь заботы, завалились спать.

Поутру воины сложили два погребальных костра, и огонь испепелил тела павших воинов, морейских и вражеских. После чего наш караван продолжил путь, и на опушке меня окликнула Юна Эстайн:

– Корнет!

Я подъехал к девушке, которая первой обратилась ко мне, что было добрым знаком, и всмотрелся в ее лицо. Она выглядела усталой, и глаза Юны лихорадочно блестели. Всю ночь она, избалованная отцом благородная аристократка, помогала раненым, и, спрыгнув с лошади, я кивнул ей и сказал:

– Доброе утро, госпожа Юна. Наши встречи не приносят нам радости и заканчиваются неприятностями. Но все равно я рад видеть вас, и вы, как всегда, великолепны.

Девушка слегка улыбнулась и сказала:

– Спасибо за комплимент, корнет, и жаль, что все так выходит. Видимо, такова судьба, и опять мы расходимся в разные стороны. Но прежде чем вы снова исчезнете, я должна вам сказать, что была не права. Вы два раза спасли меня. Сначала в Рупьенгарде, а затем минувшей ночью, а я отплатила вам черной неблагодарностью.

«Слава богам! – Я кинул взгляд на небеса. – Она все поняла. Наконец-то. И ей понадобилось на это всего каких-то два месяца».

– Рад служить вам, госпожа Юна. Надеюсь, мы еще встретимся при других обстоятельствах.

– Буду рада… – Она замялась, а затем все же выдавила из себя: – Будьте осторожны… Сьеррэ затаил на вас зло…

– Мне не страшно, но я буду начеку. Кстати, а он вам кто, не жених, случаем?

– Нет… Просто друг детства… У него с девушками не очень… Впрочем, это не важно… Прощайте, корнет Руговир.

Красавица направилась к госпитальным фургонам, возле которых стоял хмурый Сьеррэ Эрахов, а я, запрыгнув в седло, сказал ей вслед:

– До встречи, госпожа Юна. Я уверен, что мы еще встретимся. Обязательно.