Десант времени - Егор Красный

— Кто такой — думский дьяк? — удивился Лацис, но услышать ответ так и не успел. Тишину огромного вокзала прорезал резкий зуммер телефонного аппарата.

— Артузов на проводе. Так барышня, хорошо давайте Мценск, что там людям не спиться? Ну, да это комиссар Артузов, что вы такие недоверчивые, говорите прямо в трубку, что там стряслось? У попа приход разбежался?

— Так, ты значит заместитель начальника милиции Мценска? Ну вот и успокойся и говори… Что? Откуда у вас белые? Напали, расстреливают, убивают… Сколько их? Не меньше сотни… Понял, держитесь высылаем отряд. Как не кому держаться, все убиты…

Комиссар ВЧК повесил трубку и устало схватился за голову.

— Матерь божья! Белые опять на Мценск напали, убивают и расстреливаю военный гарнизон, милицию, работников Совнаркома… Вот так, Лацис.

— Что делать будем, товарищ комиссар?

— Сам не знаю, Лацис. Эх, жить — мучиться, а умереть не хочется… Как я про все это в Москве доложу? Да меня первого к стенке надо! Но ни чего доберусь я до тебя Гришка рыжий, все жилы выну, а правду узнаю…

Артузов вдруг вспомнил про Лациса и про Мценск. Не долго думая, комиссар ВЧК достал из деревянной кобуры Маузер и прислонил к голове чекиста латышского происхождения.

— Слушай меня сюда, лепетун латышский, бери все свое орловское ВЧК — недоделанное и вместе с броневиком, что на мосту, скачите в Мценск. Помереть разрешаю, но не сгибаться и не продавать свою жизнь задешево… Ты понял, чухонец? А коли не поймешь, я тебя из этого Маузера, да своею рукою, и при всех на площади!

Булыжная площадь городского вокзала содрогнулась от ударов копыт красной конницы и нескольких тачанок позади конного полка, когда комиссар ВЧК Артузов, примкнув к командирам, поскакал вперед, туда откуда должны были появиться белые. Он понимал, что если его сегодня убьют в бою — это будет не худшее, что могло его ждать впереди…

5

Тяжелый бронепоезд «Грозный» представлял из себя хорошо вооруженный и бронированный состав. К тяжелому и мощному паровозу было прицеплено восемь бронированных площадок с 6–дюймовыми артиллерийскими орудиями для нанесения эшелонированных ударов по неприятелю и шесть 3–х дюймовых орудия и два десятка пулемета для ближнего боя. На последней платформе было установлено одно 12–дюймовое корабельное орудие — эта и была гордость и небывалая сила бронепоезда «Грозный».

— Ну, что варяги, сегодня судный день придет Орловским Советам народных комиссаров и всей их бисовой родне! — воинственно крикнул корниловский капитан артиллерии Корнеев и отхлебнул из бутыли самогону. Он оглядел несколько белогвардейцев и машиниста, которые находились с ним в головном бронированном паровозе бронепоезда.

— Постреляем славно, Вашескобродие, как подъедем к городу, зарядим наш «уничтожитель» корабельный, да по Советам и комиссарам ка–а-к…. жахнем, — весело засмеялся солдат с безумными и дикими глазами.

— Верно говоришь, постреляем славно… А как расстреляем все снаряды отцепим эту платформу, да пушку взорвем.

— Это почему, Вашескобродие?

— Тяжелая она зараза, мы с этой корабельной пушкой тащиться будем тихо, да и не все мосты нас выдюжат, — сплюнул на железный пол капитан Корнеев. — Да, ты не горюй, вояка, на красных у нас снарядов и патронов хватит. Красные хорошо постарались, видно хотели отправить состав на юг, против Деникина.

— Не много нас, Вашескобродие, десяток только и набралось, кто с пушками дело имел, так что только пять орудий закроем, а на пулеметы надо бы еще людей брать.

— Возьмем с числа арестованных еще человек десять… Думаешь все из них Советы любят?

— А надо бы проверить, — отозвался прапорщик Суховей из Дроздовской дивизии. — Разрешите сходить да проверить, что рабочие с бронепоезда предпочтут: помереть или биться за Отчизну против комиссаров.

— Так, ты думаешь, что они рабочие, а не большевики?

— Да, вроде не похожи на большевиков, господин капитан, они все в рабочей одежде были, ремонты у них шли, — надел на себя белую фуражку с красным кантом прапорщик и поправил кобуру с револьвером. — Стало быть приведу человек десять–пятнадцать, а к ним приставим еще наших для пущего контроля.

— Потом, все равно их к стенке поставим, как наши с отрядом подойдут.

— А что, Вашескобродие, этот чекист продажный Витька Проньков, может и его к стенке?

— Что тебе его рожа не гожа, подъесаул?

— Так вон, бачили, что он душитель был, много людей на небеса отправил до революции.

— Так то было до революции, а сейчас он красных душит, — еще раз отхлебнул самогону капитан Корнеев. — По мне так его тоже к стенке надо… Человек сам себе убийца, где сейчас святых найдешь.

— Нет греха непрощеного, кроме греха нераскаянного, — вставил свое слово бородатый и видно богобоязненный белогвардеец. — Может этот Витька раскаялся.

— Могила его исправит…

Не прошло и получаса, как к головному вагону прапорщик Суховей привел с дюжину арестованных рабочих с бронепоезда. Они озирались по сторонам, думая, что это уловка и их сейчас расстреляют. Но тут из бронированного паровоза показался капитан Корнеев.

— Рабочие, слушаю сюда… Большевицкая власть со дня на день рухнет. Вся Сибирь, Дальний Восток, Тамбов, Воронеж, Екатеринодар, Ростов охвачены огнем, везде уничтожают большевиков и комиссаров. Не пройдет и нескольких месяцев как красных не будет на Руси, — капитан Корнеев достал револьвер из кобуры и поднял над головой. — Я вас спрашиваю, с кем вы хотите быть с нами или с теми иудами, кого даже хоронить не будут?

Шли секунды, но ни кто из дюжины рабочих не проронил и слова, ожидая, что будет дальше. Капитан несколько раз выстрелил в воздух и крикнул прапорщику Суховей.

— Давай, прапорщик, голубчик, разведи их по платформам, пусть еще послужат своей Великой России и Белой армии…

Капитан милиции Григорий Семенов только перестал переодеваться в форму железнодорожника РЖД, когда раздались выстрелы на бронепоезде. Длиннополые шинели с двумя рядами пуговиц, да путейская фуражка, были неудобны для ношения оружия, но с трудом оперативник смог спрятать подмышки широкополой шинели два нагана.

Одевшись железнодорожником, Григорий Семенов оглянул красноармейцев.

— Бойцы, мы должны выполнить приказ и отогнать бронепоезд на юг. Если мы подведем, то нас запишут в предателей и трусов. Вот мы сейчас пойдем с Брылиным и попробуем захватить паровоз. Остальные разделятся на две группы. Одна из них поддержит нас, если будет горячо, а другая захватит депо, где арестованы рабочие и солдаты бронепоезда. Как вы их освободите, бегом на выходную стрелку, мы вас там подберем.

— Ну, с Богом, пошли со мной Василий Брылин, — окликнул Григорий своего помощника. — Без команды не стрелять. Как увидишь, что я выхватил наганы, вали их… Бей сначала по офицерским погонам, ну а по солдатам, если они в тебя стрелять собрались.