Эльфиния. Зачарованный город - Дорофея Ларичева

Тара расположилась на тахте в гостиной, зажгла свечи в зеркальной имитации камина и на столе, поставила перед внучкой внушительную чашку обжигающего шоколада и коробочку с вкусными кремовыми пирожными и неторопливо принялась рассказывать о жизни.

– Ты ведь меня не бросишь? – начала она с вопроса. Эля облизывала ложку и не успела ответить. Бабушке ответ и не требовался. Она уже продолжала: – Я видела в твоей матери помощницу, преемницу, но ошиблась.

Заинтригованная девочка отложила ложку в сторону и замерла в предвкушении истории. За полтора года могущественная бабка ни словом не обмолвилась о своём прошлом.

– Марина, тогда ещё школьница, в одиннадцатом классе увлеклась всякой эзотерикой. Начала с чтения Кастанеды и Блаватской, потом отыскала единомышленников. В одного из них влюбилась без памяти. Он-то и её сманил строить новый, лучший мир – заморочил голову, усадил вместе с собой на поезд чёрте куда – в Сибирь – на поселение. Родители чувствовали неладное, но перехватить дурочку не успели. Милиция – пока соберётся да поиски развернёт, след затеряется.

Тара отпила шоколада, вытерла губы салфеткой и продолжала:

– Знакомый мой там работал, в Ростове, мать Маринину знал. Позвонил мне – мол, девчонка пропадает, спаси от сектантов. Я своих людей дёрнула, связи старые вспомнила. Беглянку на перроне встретили, парню её и остальным сектантам пригрозили, Марину в самолёт запихнули, ко мне отправили. Я ей мозги вправила, заодно Дар рассмотрела немалый.

– И учить стала? – заёрзала Элька.

– Она ни в какую. Всё, сказала, «штучки магические не игрушки, не по мне они». Я не расстроилась, билет ей до дома купила, провожатого дала – Эрика твоего, чтобы по дороге не заблудилась. Отправила и забыла о ней. А потом сын мой в Ростов зачастил – приглянулась ему Марина. Я снова её уговаривать – совсем другое отношение к невестке, сама понимаешь. Она – ни в какую. Отец твой, до этого кое-как кое-что изучавший, тоже учёбу забросил, думаю – из солидарности. Сам пожелал жизнь свою строить – без моей указки. Я им мешать не стала. Иногда важнее отпустить, не мешать – больше сохранишь.

Эля снова вздохнула. Выходит, она против родителей запрещённые методы использует – те, от которых они добровольно отказались. Но она-то отказываться не собирается. Без магии ей в классе спокойной жизни не светит, и с эльфами не справиться.

– Ра… Эля, пришли, – вывела её из раздумий Кущина. О, она уже букетом обзавелась! Бордовые и желтые хризантемы теснились в серебристом плену целлофана.

Тихонова прищурилась, в опускающихся сумерках разглядывая здание дома культуры. Первым бросилось в глаза несимметричное белое пятно на зелёной с желтыми подтёками штукатурке. Пятно закрывало граффити. Что-то политическое, невнятное, кривое проглядывало сквозь белила. Эля не стала вчитываться. По гладким колоннам возле входа змеились тонкие трещинки. Но в целом главная концертная площадка города соответствовала статусу принимаемых звёзд – средненько, провинциальненько, недорого.

На двери возле кассы и в гардеробе, забитом молодёжью, красовались плакаты с зеленоглазым блондином, постриженным коротко, но стильно. По его ямочкам на округлых щеках и бархатному баритону второй месяц сходили с ума школьницы всей страны. «Артур Миронов с программой «Сердце в твоих руках». Только 18 сентября в 19.00» – гласила надпись под улыбающейся мордашкой.

Элька посмотрела на часы – половина седьмого. Надя расправила букет, шурша целлофаном, заглянула в мутное зеркало в фойе и поинтересовалась у спутницы:

– Тушь не размазалась?

– Не-а, – мотнула головой Элька. – У меня какое место?

– Четырнадцатое. У меня тринадцатое. Как раз напротив…

– Замётано. Иди, согревай кресло, я поброжу.

– Но… – начала Кущина.

– Приду и приворожу, не трусь!

– Хорошо, – нехотя согласилась Надя.

Элька зевнула и направилась к буфету. Раз ужин ей сегодня дома не светит – надо подкрепиться где получится.

После ужина в виде холодного беляша и коробочки сока, после подробного осмотра обоих этажей и балкона, девочка направилась в зал. У самой двери она обернулась, почувствовав чей-то пристальный взгляд. И чуть не взвизгнула от удивления:

– Юрка! Ты? Откуда?

Заглядывавший в зал паренёк в кепочке, в длинной бесформенной куртке улыбнулся и прижал палец к губам.

– Эля, здравствуй. Ты ведь Эля, так?

– Так! – обрадовалась Тихонова. – Какими судьбами?

– Такими, – подмигнул он. – С каких пор ты моя фанатка?

– Глупости, я тут не по своей воле.

Они отошли к окну, и девочка придирчиво оглядела новоявленного кумира школьниц.

– Сроду бы не догадалась, честно, – призналась она тут же. – С каких пор тебя зовут Артуром? И глаза зелёные где взял? И волосы перекрасил!

Ни одна из поклонниц не взглянула на своего идола. Они торопились занять места в зале, прижимали к груди огромные букеты, обеспечив за вечер всех окрестных цветочников месячной выручкой.

– Глаза – линзы. На причёске – стилист настоял. Имя – псевдоним. Не выйду же я на сцену с фамилией Кривокрестов.

– Готом был бы, как мой одноклассник – Дохлый Фунтик, ещё бы и гордился. Слушай, – Эля вспомнила про печаль старосты, – тут такое дело…

Она привстала на цыпочки и быстренько поведала о большой любви Кущиной Нади. Юра посмеялся, кивнул, пообещал помочь. А Эля, довольная, что никого привораживать не придётся, отправилась в зал, размышляя об удивительной шутке судьбы.

Юрой Кривокрестовым занимался Эрик. Детдомовского парнишку с многообещающими вокальными данными заприметил маститый продюсер, вложился в уроки вокала и танцев, постановку речи, хорошие манеры. Пошил сценические костюмы у лучших модельеров… А тут у парня некстати обнаружили какую-то тяжелую болезнь. Даже если бы Юру привели в порядок, петь бы он не смог.

Продюсер паниковать не стал, неторопливо просчитал, что ему выгоднее – искать очередной талант или потратиться на Кривокрестова. Денег и нервов на нового воспитанника было жалко, да и Юру тоже жалко. Бегать по врачам и незнакомым экстрасенсам продюсер не стал, позвонил напрямую Таре – благо был знаком с ней давно и не первый раз просил о помощи.

Парня выходили, подправили внешность так, что теперь на журнальных обложках и расклеенных по городу афишах в Артуре Миронове ничего не осталось от прежнего Юры – стеснительного, романтичного паренька. Хорошо ещё характер не успел испортиться. Эльку Юра понял, не стал задаваться, согласился помочь.

– Я тебя уже искать хотела! – возмущённо зашипела Кущина, едва Эля плюхнулась в кресло. – Где тебя носило?

– Без меня бы не начали, не трусь. Цветы нюхай и думай о нём. Так приворот сильнее получится.

– Точно? – недоверчиво покосилась на неё Надя.

– Гарантия – двести процентов, – с видом опытной гадалки-мошенницы заверила её Тихонова.