Севастопольский Дозор - Сергей Недоруб

– Где Веда?

– Спит в соседней комнате. С ней Лина.

– Ясно, – вздохнул я. – Расстроится, что мотоцикл утонул.

– Да нет, не утонул, – вспомнил Клумси. – Он снаружи стоит. Я на цепь посадил, чтоб не украли.

– Как так? – не понял я. – Нас же вытолкнуло прям в воду.

– А мотик остался там.

– Откуда ты знаешь?

– Ну… – Клумси шмыгнул носом. – Я, в общем, сгонял за ним.

– Как это «сгонял»? На четвертый слой?

– Ну да. Я же кот. Мне можно, если ненадолго.

Представив, как огромный кот тащит зубами обессиленного оленя на синей тверди, я пожалел, что у меня нет дара художника. Я поднялся, чувствуя, как невыносимо ломит спину, будто это не меня волокли в номер, а я пер все население Севастополя и половину Балаклавы в придачу.

– А где старикан? – спросил я.

– Вы про Высшего?.. Ну, он остался на пароме, когда мы ушли. Мы успели ему крикнуть, где нас потом искать, но он не пришел.

Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что, где бы ни был фон Шелленберг, в каких бы кустах ни прятался вездесущий Баланс, они могут подождать, потому что душевая кабинка была гораздо ближе.

– Буду через десять минут, – сказал я.

Душ оказался прекрасен, хотя на восьмой минуте кончилась горячая вода. Немного пошевелив пальцами, я коснулся шланга, и температура воды вновь подскочила примерно до сорока градусов. Не предел мечтаний, но лучше, чем ничего.

Зря волнуется оборотень – нет у меня никакого истощения. Ну да, поизносился немного. Было бы где подзарядиться – и вновь стану как новенький.

Зато зеркало точно не обещало Рождества. Я с головы до пят был покрыт синяками, болела вся левая половина тела, на лице красовался свежий порез. При мысли об «Авиценне» или других целительных заклинаниях мне снова стало плохо, и я ограничился содержимым гостиничной аптечки, висящей на стене. Девяносто процентов всех повреждений, которые может получить Иной, снимаются бактерицидным пластырем и парой таблеток аспирина. Еще девять – активированным углем. В оставшийся процент лучше не попадать даже при наличии рядом Высшего целителя.

А еще в кабинке лежали термобелье и носки разных размеров. Судя по надписи на целлофановом пакете, комплект входил в штатный набор люкса. Чего только не придумают…

Собственную одежду я высушил, как ни странно, «сушилкой» – бесхитростным заклинанием, доступным даже магам седьмого уровня и входящим в тройку любимых у волшебниц. Тем не менее теперь магия давалась мне не то чтобы тяжело – скорее шла через преодоление некоего блока, словно Сумрак недовольно обволакивал меня щупальцами за каждую попытку воспользоваться заклинанием.

Одевшись и накинув плащ, я почти почувствовал себя как прежде. На столике у кровати уже стоял пластиковый стаканчик макси-сайз, испускающий аромат горячего кофе. Рядом лежали бумажные пакетики с картошкой фри и парой котлет по-киевски.

Сделав большой глоток кофе, я быстро расправился с едой, взял стаканчик и, толкнув дверь, вышел из комнаты.

Из двери напротив доносилось тихое бормотание телевизора. Я повернул ручку и сунул голову в проем. В широком кресле сидел Морозко. Завидев меня, он кивнул, и я кивнул ему в ответ.

– Что в новостях? – спросил я.

– Все спокойно, – ответил парень. – Не имею понятия, то ли это Столп так на людей влияет, то ли европеец реально хорош. Но паники нет.

– Всем плевать, что военный катер стреляет по парому, набитому гражданскими?

– Рассказывали про катер, стрелявший холостыми. Рассказывали про паром, в котором полетел какой-то клапан. А вот связи между этими событиями никакой. Люди думают, что это происходило в разное время и в разных местах.

– Ну и дела, – покачал я головой. – Видимо, взрывы во всяких там магазинчиках – тоже так себе проблемка. Серые будни серого курорта.

– Ага. Взрывы бытового газа. Местная оппозиция собралась на этом будущую кампанию строить. Дескать, пусть здания все равно собирались сносить и перестраивать, но на форсировании этого процесса нарыли дикие откаты, липовые накладные, фальшивые тендеры…

– Мне кажется, тут даже особо промывать народу мозги не понадобилось, – влез Клумси. – Может, ребята и правы. Шеллен-как-его-там-боргу толком и дурить почти никого не пришлось. Так, перенаправил кое-что из уже существовавших мнений.

– Перенаправил… – задумчиво повторил я. – Хм…

– Что?

– Да так, мысль одна промелькнула… Секунду, я вернусь.

Прикрыв дверь, я подошел к другой и тихо постучал. Мне никто не открыл, и я вошел сам.

Веда мирно спала, накрытая пуховым одеялом. Лина сидела на стуле рядом с ней и читала толстую книгу.

– Привет, – тихо сказал я.

Вздрогнув, Лина поспешно закрыла книгу, не забыв поставить закладку.

– Привет, – прошептала она. – Как вы, в порядке?

– В полном, – кивнул я. – Будешь кофе?

В глазах Лины мелькнуло беспокойство, и я тут же понял свою ошибку.

– Извини, – сказал я. – Я совсем забыл…

– Да. Вашей вины тут нет, но… Да, я ненавижу кофе.

Прикрыв за собой дверь, я уселся на дальний стул.

– Лина, зачем тебе Дозор? – спросил я.

– Что? Как это?

– Ты не просто Светлая Иная, ты светлый человек. А Дозоры – это грязь. Очень много грязи. Прежде чем ты отрастишь броню, тебе придется запачкаться. Ты просто потеряешь себя. Зачем тебе это?

– Потому что так надо, – ответила девушка, глядя честными глазами.

Я не нашел что ответить. С позиции Лины Кравец мир Иных казался очень простым. Потому что надо.

Прав был покойный вампир Эл. В любой сказке мир нуждается в защите. Сторон всегда больше чем одна, мнений больше чем два – и каждый защищает свою позицию. Если пропустить все это, избрать жизнь обывателя – сказка пройдет стороной. И никогда не узнаешь, была ли она про тебя или кого-то другого, стала она жестокой сказкой или же счастливой.

И потому юная девочка из Брянска, красивая и добрая, обнаружив в себе магические способности и пройдя инициацию, но продемонстрировав врожденную неспособность различать цвет ауры, на полставки потрошит в анатомичке под офисом Дозора тела истинных защитников мира Иных. Посыпает кофе падших дозорных – настоящих паладинов своей стороны, адептов Света, сложивших головы в бесконечной холодной войне с Тьмой. Это доступный ей способ нести Свет. Она делает это так, как может. Потому что так надо.

– Как вы думаете, она просто спит? – спросила Лина, глядя на Веду. – Или это какой-нибудь анабиоз?

– Это просто крепкий сон, Лина, – успокоил я.

– Вы так думаете?