Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

Шаллан остолбенела с открытым ртом.

Ялб посмотрел на торговца:

— Светлость, не покупайте у этого человека. Он лжец и мо­шенник. Мой хозяин продаст вам куда лучшие книги по выгодным ­ценам.

— Это что еще такое? — Артмирн вскочил. — Да как ты смеешь! Кто твой хозяин?

— Бармест, — прошептал Ялб, словно защищаясь.

— Вот крыса. Послал мальчишку в мою лавку, пытаясь украсть моего клиента? Возмутительно!

— Она сначала пришла к нам! — воскликнул Ялб.

Шаллан наконец-то взяла себя в руки. «Буреотец! А он хороший актер».

— У вас был шанс, — сказала она Ялбу. — Беги и скажи своему хозяину, что я не позволю себя обмануть. Я обойду все лавки в городе, но найду разумные цены.

— У Артмирна неразумные. — Ялб сплюнул на пол.

Торговец вытаращил глаза от ярости.

— Поглядим, — буркнула Шаллан.

— Светлость, — заговорил Артмирн, побагровев, — вы ведь не верите в эти домыслы?

— И сколько вы у нее запросили? — поинтересовался Ялб.

— Десять изумрудных броумов, — сообщила Шаллан. — За эти семь книг.

Ялб рассмеялся:

— И вы не встали и не вышли отсюда тотчас же! Вы же почти уговорили моего хозяина, и он предложил вам куда лучшую сделку! Пожалуйста, светлость, вернитесь со мной. Мы готовы...

— Десять было просто для начала, — встрял Артмирн. — Я и не думал, что она согласится на такую сумму. — Он посмотрел на Шаллан. — Разумеется, восемь...

Ялб снова рассмеялся:

— Уверен, мы найдем точно такие же книги, светлость. Я могу спорить, мой хозяин отдаст их вам за два.

Артмирн побагровел еще сильней и пробормотал:

— Светлость, вы же не станете покровительствовать человеку, которому хватило грубости послать слугу в чужую лавку, чтобы украсть клиента!

— Возможно, стану. По крайней мере, он в моем уме не сомневался.

Жена Артмирна уставилась на мужа, и он весь залился краской:

— Два изумрудных, три сапфировых. Дешевле я не могу себе позволить. Если вас не устраивает, идите к этому пройдохе Барместу. Но в его книгах, скорее всего, не будет хватать страниц.

Шаллан помедлила, покосилась на Ялба, который увлекся ролью и продолжал кланяться и лебезить. Их взгляды встретились, и он едва заметно пожал плечами.

— Хорошо, — сказала она Артмирну, и моряк изобразил стон.

Он выскользнул из лавки, заработав проклятие от жены Арт­мирна. Шаллан встала и отсчитала сферы; изумрудные броумы, которые она извлекла из своего потайного кошеля.

Вскоре она вышла из лавки с тяжелой холщовой сумкой. Про­шла по крутой улице и обнаружила Ялба возле фонарного столба. Она улыбнулась, когда матрос забрал у нее сумку.

— Откуда ты знал, сколько следует платить за книги? — спросила она.

— Сколько следует платить? — переспросил он, закидывая сумку на спину. — За книгу? Понятия не имею. Я просто догадался, что он попытается содрать с вас сколько сможет. Поэтому я поспрашивал вокруг, кто его самый большой соперник, и вернулся, чтобы помочь его вразумить.

— Неужели у меня на лице написано, что я поведусь на обман? — спросила она, краснея, когда они вдвоем вышли с примыкаю­щей улицы.

Ялб усмехнулся:

— Самую малость. В любом случае дурить людей вроде него почти так же забавно, как обманывать стражников. Возможно, вы мог­ли бы еще сильней сбить цену, уйдя со мною, а потом вернувшись чуть позже, чтобы дать ему еще один шанс.

— Звучит слишком сложно.

— Торговцы что наемники, говорила моя старая крестная. Одна разница — торговец снимет тебе голову с плеч, а потом притворится, будто он все равно твой друг.

И это говорил человек, который только что провел вечер, обманывая стражников за игрой в карты...

— Что ж, в любом случае я тебя благодарю.

— Не за что. Это было забавно, хотя мне не верится, что вы столько заплатили. Это ведь просто деревяшки. Я могу выловить из воды какую-нибудь дощечку и наставить на ней смешных закорючек. Вы мне тоже за нее сферы заплатите?

— Не могу обещать. — Шаллан запустила руку в сумку. Она достала нарисованный ранее портрет Ялба и возницы. — Но прошу тебя, возьми вот это в знак моей благодарности.

Ялб взял рисунок и шагнул ближе к фонарю, чтобы лучше его рассмотреть. Рассмеялся, склонив голову набок, потом широко улыб­нулся:

— Буреотец! Ну вы только поглядите! Такое чувство, что я смот­рюсь в полированную тарелку, да-да. Светлость, я не могу это взять!

— Пожалуйста. Я настаиваю.

Девушка моргнула, снимая образ того, как он стоит, схватившись­ рукой за подбородок, и изучает свой портрет. Она его потом снова нарисует. После того что он для нее сделал, ей непременно хотелось заполучить его в свою коллекцию.

Ялб аккуратно вложил картинку между страницами книги и потом поднял сумку. Они пошли дальше и вскоре попали на главную дорогу. Средняя луна — Номон — уже взошла и озарила город бледно-синим светом. В отцовском доме Шаллан редко позволяли в это время бодрствовать, но горожане вокруг словно и не замечали, что уже поздно. До чего все-таки странное место этот город.

— На корабль? — спросил Ялб.

— Нет, — ответила Шаллан и глубоко вздохнула. — В Конклав.

Матрос вскинул бровь, но отвел девушку, куда она хотела. Оказавшись там, Шаллан попрощалась с Ялбом, напомнив ему забрать портрет. Он так и сделал, пожелал ей удачи и поспешил прочь от Конклава, вероятно беспокоясь о возможной встрече со стражниками, которых обманул ранее.

Шаллан вручила книги слуге и прошла по коридору обратно в Вуаль. За украшенными орнаментом стальными дверями она позвала старшего слугу.

— Да, светлость? — спросил мужчина. Большинство альковов теперь были темны, и слуги спокойно заносили книги в безопасное хранилище за хрустальными стенами.

Стряхнув усталость, Шаллан сосчитала ряды. В алькове Ясны еще горел свет.

— Я бы хотела воспользоваться вон тем альковом. — Она указала на балкон рядом с ним.

— У вас есть пропуск?

— Боюсь, нет.

— Тогда придется заплатить за место, если вы желаете использовать его постоянно. Две небомарки.

Шаллан содрогнулась от цены, но выудила сферы и отдала их. Ее кошелек пустел с удручающей скоростью. Она позволила паршунам поднять себя на нужный этаж, потом тихонько подошла к алькову. Использовала все оставшиеся сферы, чтобы заполнить большущую лампу-кубок. Добиваясь яркого света, она была вынуж­дена высыпать туда сферы всех девяти цветов и трех размеров, так что иллюминация вышла пестрая и неровная.