Дракон выбирает невесту - Лариса Петровичева

Куллинан ослепительно улыбнулся, словно ничего и не случилось. Я всегда поражалась, как люди умеют делать такое выражение лица. Мол, все дураки кроме него.

— В договоре не написано, что я должен воздерживаться, — ответил он. — А вот у всех вас, девушки, эта статья есть. Вы обязаны хранить девственность до окончания отбора. Ну и думать головой, оценивая риски.

— Правда, — поддержала его Кати. — Пришла на отбор и сразу же под мужика легла. Тварь и есть, причем копеечная.

— Я разочарован, девушки, — произнес Эдвард, и все снова обернулись к нему. — Сегодня формат меняется, на свидание я ни с кем не пойду.

Участницы разочарованно застонали. Куллинан тотчас же перехватил инициативу в свои руки.

— У меня для вас заготовлена уйма интересных вещей! — воскликнул он. — Идемте!

На следующий день Эдвард предложил девушкам необычное задание. Он начал с того, что вышел в гостиную с обнаженным торсом: всю его одежду составляли джинсы с заниженной линией талии, а обут он был в мягкие мокасины. Участницы дружно ахнули и зааплодировали: торс Эдварда с сильными, хорошо проработанными мышцами под смуглой кожей не мог не привлекать внимания. Я смотрела, как тонкая дорожка темных волос соблазнительно убегает от пупка под линию джинсов, и понимала, что меня это зрелище не тревожит и не возбуждает.

Красивый мужчина. Даже очень красивый. Вот и все. Я была невольно благодарна за то, что Эдвард оставил меня на скале, — это помогло окончательно избавиться от наваждения.

— Дорогие мои! — Куллинан был свеж и весел, аки майское солнышко. Про изгнание Ксаны и роль Пола в нем все уже и думать забыли. — Сегодня Эдвард подготовил для вас очередное приключение. Если вы решитесь в нем участвовать, то намять о нем навсегда… хм… останется с вами.

Девушки едва заметно напряглись. После плавания с акулами и ранения Милли все ожидали чего-то опасного. Берта обменялась с Юлией и Лидией негромкими фразами. Я заметила, что в последнее время девушки стали держаться вместе. Должно быть, Берта как психиатр нашла в них что-то любопытное.

— Итак, Эдвард! — очаровательно улыбнулся Куллинан. — Расскажи, что ты нам приготовил.

Помощник принес Эдварду поднос. Дракон откинул серебряную крышку, и все увидели машинку для татуировок. Я подумала, что сейчас начнется веселье.

— Это пистолет для татуировок, — объяснил Эдвард. — И я предлагаю девушкам обменяться. Вы делаете мне татуировку на память — любую, хоть солнышко. А я ставлю у вас на плече огненный отпечаток.

По толпе участниц пробежался шум голосов. Они выглядели неуверенными, и я понимала их боязнь. Добровольно жечь себя огнем решится далеко не каждая.

— Я не настаиваю, — сказал Эдвард. — Но мне нужна отважная жена, которая поддержит любое мое начинание. Даже то, которое покажется ей неправильным и абсурдным.

Это была манипуляция чистой воды. Эдвард играл на страхах и желаниях девушек, которые сейчас испуганно смотрели на него, понимая, что их могут отправить домой прямо сегодня. Первой заговорила Милли:

— Я не скот, чтоб на меня ставили клеймо, — отчетливо сказала она. — И не рабыня. Я отказываюсь участвовать в этом балагане.

Она поднялась из кресла и, высоко подняв голову, прошла мимо остальных девушек к выходу из гостиной. Куллинан запоздало произнес:

— Милли, но разве…

— Нет, — отрезала она и обернулась к Эдварду. — Не думала, что тебе нужна корова с твоим клеймом, а не жена.

Я с трудом подавила желание зааплодировать. Это был сильный и очень достойный поступок — если Милли продолжит макать Эдварда головой в прорубь, то он, вполне возможно, сможет хоть немного исправиться.

Впрочем, она оказалась единственной бунтаркой. Следующие два часа девушки провели, расписывая Эдварда цветами и своими инициалами. Он улыбался и благодарил их за участие. Я знала, что чернила в машинке недолговечны и уже завтра от кривых татуировок не останется и следа, а вот клеймо у девушек на коже останется до конца жизни. Оно, конечно, было изящным, дизайнеры расстарались, и переплетенные буквы «Э», «М» и «Ф» — Эдвард Майлз Финниган — выглядели как стильное украшение. Но Милли права: носить на себе клеймо хозяина будет только дура.

Помощники принесли Эдварду сорочку, и, одевшись, он обернулся к Полу. Тот уже держал в руках мягкий бархатный мешочек, в котором что-то негромко постукивало.

— Дорогие участницы, — промурлыкал Пол, — прошу вас тянуть номера.

Первой выпало быть Мари. Драконы не боятся огня, но сейчас маленькая драконица приблизилась к Эдварду с таким видом, словно ей предстояло пройти сквозь самое болезненное событие в своей жизни. Эдвард ободряюще улыбнулся и произнес:

— Бояться нечего. Это почти не больно.

Она жалобно улыбнулась и обнажила плечо. Эдвард поднял руку, и на кончике его указательного пальца вспыхнул огонек.

Мой смартфон завибрировал — звонил папаша Дварксон. Я вышла из гостиной, невольно благодаря старого дельца за то, что мне не придется смотреть на клеймение. Мари едва слышно ойкнула.

— Слушаю вас, фро Дварксон, — произнесла я.

— Так, быстро иди к этой корове. — Папаша Дварксон не озаботился приветствием. — Пусть берет задницу в руки и шагает к Эдварду! Так и скажи ей — какого дьявола родителям нервы мотает? Пусть делает, что велели!

— Я передам, — холодно ответила я, понимая, что от такого папаши бежала бы так, что с собаками не нашли бы. — Она что, не берет трубку?

Папаша Дварксон вздохнул. Я представила, как он стоит в своем роскошном кабинете на сороковом этаже небоскреба, вытирает пот со лба и думает, что нет на свете худшей доли, чем выдавать строптивую дочку замуж за нужного человека.

— Сбрасывает звонок, дрянь такая, — процедил Дварксон. — Это надо же, до чего дошла: отец звонит, а она сбрасывает.

— Не волнуйтесь, — сказала я. Представила, как картинка с камер передается на ноутбук папаши Дварксона. Сейчас он видит, как Эдвард ставит клеймо на плече очередной девушки. Какой сволочью надо быть, чтоб подвергать этому собственное дитя… — Все идет по нашему сценарию, в том числе и бунт Милли. Мы же договорились с Финниганами, вы помните?

— Да мало ли, что я помню, — буркнул папаша Дварксон. — Не может, дрянь такая, вести себя по-людски. Только б нервы родителям трепать.

— Дети… — вздохнула я и добавила: — Не волнуйтесь, фро Дварксон, все идет по плану.

— Надеюсь, — проворчал папаша Дварксон и положил трубку.

В гостиной заплакали. Мне не хотелось идти туда. После татуировок и огненного клейма Пол должен был брать у девушек интервью и узнавать, как они отважились пойти на такой рискованный шаг. После этого на вылет отправлялась одна из серых мышек, чье имя я никак не могла запомнить. Я прислушалась — плач становился все сильнее. Что ж, хочешь не хочешь, а идти придется.