Сила неведомая - Мария Корелли

Красное небо разгоралось над Египтом, красное от интенсивной яркости растекавшегося огня. Медленно ползущие воды Нила несли пятна тусклого багрянца вдоль грязных, илистых берегов, окрашивая пальмы и покачивающийся камыш цветом киновари, тут и там длинные косы мокрого песка поблёскивали рыжеватым золотом. Весь Каир был на улицах – и жители, и приезжие, – а приезжие в особенности, почитая важнее их денежного дохода ни в коем случае не пропускать закат; и за пределами Каира, где пирамиды высоко вздымали свои вершины, строго предостерегая об угрозах из прошлого, настоящего и будущего, собралась толпа туристов с арабскими гидами и уставилась вверх, дивясь белому чуду на фоне красного неба – огромному летающему кораблю, который, в отличие от прочих летающих машин, не издавал шума и быстро, плавно и ритмично взмахивал широкими крыльями, словно птица в полёте, будто по собственной воле. Он парил в такой невероятной вышине, что рассмотреть пилота или пассажиров представлялось невозможным. Он завис над пирамидами почти неподвижно на три-четыре минуты, словно собираясь спуститься, и наблюдающий снизу народ усматривал в нём обычные тревожные предзнаменования зла, позаботившись подыскать поблизости безопасное укрытие для себя на тот случай, если огромная машина в небе над ними внезапно выйдет из-под контроля и упадёт вниз. Но, очевидно, его невидимый пилот не имел подобных намерений. Корабль задержался над пирамидами ненадолго и почти сразу же исчез с лёгкой грацией, тихо, стремительно и загадочно для тех, кто успел заметить, как он испарился вдали в направлении Ливийской пустыни. Пирамиды и даже Сфинкс утратили свой интерес для всех людей, пытавшихся разглядеть странного летучего гостя, пока он не исчез. После этого шквал вопросов и комментариев на всевозможных языках прокатился среди путешественников, многие из которых были вполне привычны к тому, что аэропланы, самолёты и воздушная навигация уже стали частью современной цивилизации, однако они оказались в замешательстве от полной бесшумности и лёгкой стремительности этого гигантского птицеподобного аппарата, который появился с необычайной быстротой на фоне глубокого розового блеска египетского закатного неба.

В это время предмет их удивления и восхищения уже оставил позади множество миль и плыл над пустыней, которая с такой высоты представлялась не более чем маленьким песчаным пляжем, где играют у моря дети. Скорость постепенно снижалась, и пассажиры – Моргана, маркиз Риварди и их механик-эксперт Гаспар – всматривались вниз, в раскинувшуюся панораму под ними с пристальным и страстным интересом. Рассматривать было особенно нечего. Все признаки человека здесь отсутствовали. Виднелось только горящее небо над маленьким песчаным островом.

– Каким маленьким представляется мир с воздуха! – сказала Моргана. – Не стоит и половины всей шумихи вокруг него! И всё же это прекрасная маленькая игрушка Бога!

Она улыбнулась, и улыбка её выразила прелестную нежность. Риварди поднял глаза от штурвала.

– Вы не устали, мадам? – спросил он.

– Устала? Вовсе нет! Как можно устать от столь краткого путешествия!

– Мы всё-таки преодолели тысячи миль, покинув Сицилию с утра, – сказал Риварди, – мы выдержали темп, а корабль доказал свою скорость!

Гаспар откликнулся со своего места в конце корабля:

– Около двухсот пятидесяти-трёхсот миль в час, – сказал он, – но они вовсе не ощущаются в движении.

– Но вы ведь ощутили, что полёт вполне безопасен и быстр, не правда ли? – сказала Моргана.

– Мадам, я признаю, что вы превзошли все мои знания, – ответил Гаспар, – меня поставил в тупик ваш секрет, но я смело признаю его силу и преимущества.

– Хорошо! Тогда пойдёмте ужинать! – сказала Моргана, раскрывая кожаную сумку, подобную тем, которые используются в автомобилях для провизии, выставив тарелки, стаканы, вина и еду на стол. – Прекрасно, но нам не хватает ещё горячего кофе. Мы могли бы поужинать в Каире, но это была бы необычайная скука! Маркиз, мы остановимся здесь, прямо в воздухе, и звёзды станут нашими праздничными лампами, восполнив наше освещение! – И она включила мягкую иллюминацию всего интерьера корабля. – Где же мы теперь находимся? Всё ещё в Ливийской пустыне?