Зеркало Грохашша, или Отраженные - Игорь Пронин

16 августа, вечер

Александра спала, когда ваны захотели с ней поговорить. Как и всегда, ничьим мнением они интересоваться не стали и просто перенесли хозу в Архив. Охнув от неожиданности, Александра перекатилась по холодному полу и выругалась.

– Простите, – без интонации буркнул ван, одетый в форму техника с пятого плана. – Мы считаем, что должны допросить вас по поводу случившегося недавно враждебного проникновения в Архив.

– А одеться мне никак нельзя?

Спать хоза предпочитала в короткой полупрозрачной комбинации. Мало того, что в таком наряде она не чувствовала себя уверенно – Александре было просто холодно. Она переступила босыми ногами и как могла мило улыбнулась.

– Это же дело одной минуты!

– Простите, – повторил ван. – Четырнадцатого августа этого года – используется хронология третьего плана Москвы по системе координат Грохашша – вы посетили Архив. С какой целью?

Хоза перестала улыбаться. Мерзкие ваны! В Архиве она не могла использовать магическое воздействие, а как долго продлится допрос – одним атлантам известно.

– Я хотела пересмотреть заключенные мной контракты. Освежить в памяти.

– Вам это удалось?

– Вполне.

– Что вам известно о враждебном проникновении, случившемся во время вашего визита в Архив?

– Ничего, – отчеканила Александра.

– Должен предупредить вас, что дача ложных показаний служит отягчающим обстоятельством при вынесении решения Архивом.

Хоза промолчала, накручивая на палец локон длинных черных волос. «Не пора ли поменять цвет?»

– Незарегистрированный бродник проник в Архив и совершил незаконное копирование схем Архива.

– Бродник? – напоказ ужаснулась Александра. – Как же он смог?

– Мы выясним, – пообещал ван. – С какой целью вы совершили магическое вмешательство во время входа в Архив четырнадцатого августа?

– Не помню… Что я сделала?

– Вы транслировали свои визуальные образы какому-то человеку. Этот человек не числится в Архиве. Мы склонны полагать, что он – незарегистрированный бродник.

– Ужас! – переступила на холодном полу Александра. – Но я не помню. Плохо себя чувствую.

Ван молчал. Хоза блуждала взглядом по окружавшим их тысячам шкафов с ящичками. «Да, надо поменять цвет.»

– Жаль, что вы не помните, – наконец признал ван. – Решением Архива вам предписывается до окончания расследования оставаться в пределах Границ Власти Москвы на всех доступных планах. Вы свободны, я готов проводить вас к выходу.

– А нельзя просто вернуть меня в постельку? – осмелилась поинтересоваться Александра, заранее зная ответ.

– Нет. Архив прибегает к магическим вмешательствам лишь в крайнем случае.

Шагая к выходу, ван намеренно – Александра была в этом уверена – провел ее мимо переливающейся голубым светом Спирали. Хоза не могла оторвать от нее глаз. Сколько узников находится внутри Спирали прямо сейчас? Наверное, миллионы… Когда-то Александра уже побывала там, и забыть Спираль не сможет уже никогда.

Они вышли грязной полуподвальной забегаловке – любимой декорации ванов на всех планах. Александра вздохнула с облегчением: допрос не затянулся, все пока в порядке. Белка Чуй знает, что грозит незарегистрированному броднику, да еще проникшему в Архив: заключение в Спираль «раз и навсегда». Каким бы подонком бродник не был, как бы ни ненавидел Александру, но ванам в руки он не дастся, а до тех пор доказать они ничего не смогут.

Едва оказавшись вне Архива, хоза приоделась в модное легкое платьице по сезону, а заодно стала блондинкой. Не оглядываясь на вана, она выскочила на улицу, а оттуда сразу перенеслась в квартиру Максимовича. Он, прихлебывая чай из большой кружки, смотрел в окно.

– Как тебе не надоест туда пялиться? – приветствовала его хоза.

– Это как на огонь. Я ни о чем не думаю, просто стою.

– Какие новости от Белки?

– Он выполняет твое поручение, все вроде бы в порядке. Но был другой человек… Хоз. – Максимович переместился в любимое кресло и печально вздохнул. – Его фамилия Войцеховский. Он подозревает, что ты работаешь на кремлевских, ставишь палки в колеса захвату нижних планов Москвы.

– Чушь! – отмахнулась Александра. – Я с ним еще поговорю.

– Войцеховский угрожал. Мне тоже – он считает, что я бродник, помогаю тебе. Кончай свои игры, Алекса, ведь…

– Я ненавижу, когда меня так называют! – взорвалась хоза. – И вообще, не лезь не в свои дела! Я сама разберусь с Войцеховским, не такого уж он высокого полета птица. Что наш… Программист, да?

– Да, на нулевке они так себя называют. Ты же сама сказала, чтобы я ему не отвечал.

– Отвечать не надо – но что он пишет? Ты не прочел?! Ладно, сама к нему загляну… – устав расхаживать по комнате, Александра с размаху кинулась на кровать. – Может быть, подключить к делу еще кого-нибудь? Здесь, или на высших планах.

– Чем больше людей в деле, тем больше шансов, что ваны схватят тебя за руку, – резонно заметил Максимович.

– Да, верно. У ванов две зацепки: схемы и бродник. Схемы, допустим, им вообще никак не найти… Очень трудно найти. А вот Белку найти могут, если он окажется дураком. Или если будет организована большая облава… – Александра рассуждала, поигрывая болтавшейся на большом пальце ноги туфелькой. – Кремлевские будут мне обязаны после одного дельца, которое уже утром будет сделано. Но питерские, если пронюхают, могут помочь ванам. Тем более, что мерзавец Ник-ник подписал меня на контракт против Кремля… Если он меня выдаст, то я потеряю всю поддержку, Белку станут ловить сообща.

Туфелька сорвалась с пальца, упала на пол. Максимович аккуратно допил чай, подошел и вернул потерянную обувь на место. Хоза молчала, но сказано было уже достаточно. Над Белкой нависла реальная угроза, он стал нежелательным свидетелем.

«Хозы, хозы…» – печально подумал Максимович. – «Кто же вас заставлял рассыпать душу по планам?»