Зеркало Грохашша, или Отраженные - Игорь Пронин

Люди проталкивались в сторону от бесноватого пассажира и вокруг Белки образовалась пустота. Бродник случайно встретился взглядом с Павлом, сидевшим в трех метрах, и закашлялся. Рано радоваться – ситуация критическая, жизнь его висит на ниточке. Потупив глаза, Чуй отошел в середину вагона. На следующей станции, как он и ожидал, рядом оказался Ник-Ник.

– Тебе чего надо?.. – прошипел огромный хоз, придвигаясь вплотную.

– Не трожь меня! – попятился Белка. – Не советую.

Он показал хозу кончик спрятанного в рукаве, готового к применению ножа. Ник-Ник сморщился: для него не представляло труда отразить любую атаку, но любое магическое воздействие сейчас, когда артефакт уже на пути в Москву, может аукнуться бедой. Его друзья и покровители, властители города на Неве, не простят сотрудничества с Александрой. Да еще так некстати оказавшейся под подозрением.

– Тебе чего надо? – повторил он.

– Ничего! Не трогай меня. Отойди.

– Откуда ты взялся, на кого работаешь?

– Меня Александра послала, – уступил Белка. – Проверить. Я тебе не мешаю.

– Александра?.. – Ник-Ник покачал большой головой. – Врешь. А к курьеру моему, девчонке, тоже она тебя послала?

Настал черед поморщиться Белке: неудачно вышло с Галей… Но кто мог знать, что она – курьер? Теперь поди попробуй доказать Ник-Нику, что вовсе не желаешь соваться в его дела.

– Молчишь? – хоз выплюнул окурок на плечо броднику. – Напрасно. Размажу по потолку. Последний раз спрашиваю: на кого работаешь?

– На Кремль, – почти наугад выбрал Белка.

Сначала ничего не произошло, потом Ник-Ник полез в карман и вытащил оттуда целую горсть сигарных окурков. Пока он выбирал из них приличествующий случаю, Белка успел облегченно вздохнуть: вроде бы, угадал. Странно, конечно, что питерский хоз спокойно относится к такой новости, ну да кто их, авантюристов, вообще разберет?

– Глупо, – изрек Ник-Ник. – Убирайся, не трону. Даю тебе час, чтобы выбраться из города.

– Никуда я не уйду, – ухмыльнулся Чуй. – Нет уж. Я буду рядом с твоим рюкзачком, как приклеенный. Жить охота, вот какое дело!

Хоз не ответил, лишь оглянулся через плечо на Лену. Она уже заметила приятеля – такого и со спину трудно не узнать. Хоза повела бровями, изображая вопрос. Ник-Ник отрицательно покачал головой и перевел взгляд на Павла. Парень вообще сидел ни жив ни мертв. Ему хоз адресовал бодрую улыбку, но в его исполнении она скорее пугала.

– Николай Николаевич, – робко заметил Паша.

– Да, – согласилась Лена, прикусив губу. – Какой сюрприз.

– Так может, я ему отдам рюкзак прямо сейчас?

– Сиди! – хоза положила руку на артефакт. – Тебе заплатили, чтобы ты в Москву его привез? И еще заплатят. Вот, – она вытащила из сумочки бумажник и вытрясла из него несколько сотен. – У меня сейчас просто нет больше, а… В общем, негде взять. Бери. В Москве Николай Николаевич тебе еще даст, много. Сядешь в поезд, утром отдашь портрет по указанному адресу.

– Но зачем это все? – Паше было очень неуютно.

– Затем, – буркнула Лена и отвернулась.

Павел еще раз посмотрел на виднеющегося из-за Ник-Ника человека в высоких сапогах и шляпе. Белка, вездесущий и таинственный. Потом молодой человек будто случайно взглянул в дальний конец вагона, где покачивалась разноцветная головка Гали. Она там, наверное, понятия не имеет, что происходит… Хотя что происходит? Пока – ничего.

– Лена, а какой ты мне билет купила? В купе?

– В купе, – кивнула хоза. – Поедешь со всеми удобствами, только помни: тебе нельзя оставлять арте… Рюкзак без присмотра. Если потеряешь – пеняй на себя.

– Но я же не солдат какой-то! – возмутился Паша. – У меня оружия нет. Если отнимут – я что, виноват? Сами разбирайтесь с вашими делишками!

– Никто не отнимет, – убежденно сказала Лена.

И вот эта убежденность в ее голосе окончательно расстроила Павла. Так убежденно можно только врать. Значит, риск есть… Белка и Ник-Ник переглядывались весьма недружелюбно.

«Кланы волшебников схлестнулись?» – тоскливо подумал Паша. – «Эх, книжку-то я у Лены забыл… Там вроде как раз про эти дела. Что за ерунда в голову лезет, какая книжка?! Бросить рюкзаком в Лену и бежать, как только поезд остановится. Может, оставят в покое? Я ведь ничего у них не возьму, даже деньги могу отдать. Но им деньги не нужны, у них в пустых холодильниках любая еда появляется… Страшно.»

Пока Павел колебался, поезд подъехал к «Технологическому институту». Лена поднялась, потянула его за руку.

– Парень, – негромко сказала она, будто на что-то решившись. – Не играй в игры, которых не знаешь, делай что говорят. Иначе костей не соберешь. Идем, тут пересадка.

Москва-0 (скГ)

16 августа, вечер

– Чтобы исполнить приказ, я должен заботиться о сохранности личного состава…

– Миша, ну пожалуйста, помолчи! – взмолился выздоравливающий Костя. Второй расходный почти восстановился, осталось лишь отрастить новое ухо, но для этого требовалось сосредоточение. – Стемнеет – пойдем умирать дальше.

– Я, как кель-фатх-шуршур, обязан иметь особые причины для откладывания выполнения приказа… – продолжал бубнить командир. – В данном случае, согласно Имперского Устава пункт 28-куш, мы являемся отрезанной от основных сил группировкой… В то же время согласно пункта 67-хек, мы окружены, и должны немедленно прорываться, а по пункту 53-нур нас можно квалифицировать как диверсионную команду…

Они по прежнему лежали в яме, вырытой под корнями огромного дуба. Яма уходила куда-то вглубь земли, и оттуда доносились вопли русалки, приглушенная канонада…

– Коля! – второй расходный разбудил приятеля. – У тебя концентратов не осталось?

– Нет, – спросонок тут же соврал Николай. Воин Императора должен быть хитер и находчив. – Пить опять хочется. Миша, а как будем воевать?

– Я должен все время обосновывать задержку нашей атаки до темноты! – взмолился замученный требованиями программы биорг. – Сами подумайте о войне.

Николай и Костя переглянулись и поползли к выходу. Осторожно сдвинув в сторону прикрывающие нору ветви, оба получили доступ к свежему воздуху.

– Ты вот что думаешь? – спросил Николай, опередив товарища.

– Думаю, что в колодец мне лезть очень не хочется… Но придется.

– А может, лучше нам тут плацдарм удерживать?

– Конечно, лучше! – хмыкнул бывший булочник. – Но у кель-фатх-шуршура приказ, и он пошлет нас в колодец, как только стемнеет.

Они замолчали, потому что к дубу приблизился пошатывающийся мужчина. Раздалось журчание, воздух перестал быть свежим.

– Странно, что в колодец еще никто не упал… – сказал Костя, глядя, как удаляющийся мужчина совершил сложную петлю возле замаскированного кусками картона и травой лаза в другой мир. – Днем тут дети играли.