Орк-лекарь - Евгения Лифантьева

Ненаследный принц проснулся далеко за полдень.

Я тоже выспался за все прошедшие ночи, но встал гораздо раньше, чем мой пациент. Первым делом проверил, как чувствует себя Маня. Зверь блаженствовал на солнышке. А что? Питье есть — я не лег спать, пока не наполнил водой обнаруженную еще в первый день нашего пребывания в заброшенном форте каменную колоду. А охота для невидимого гиено-волка вообще теперь не проблема.

Правда, в степи не так уж много добычи. Я ни разу не видел диких копытных. Да и откуда им тут взяться? Когда-то эта земля была пашней и лесом. Если какие-то крупные звери и жили, то они погибли после изменения климата. А потом орки стали использовать свободную территорию для выпаса овец.

Зато всякой землеройной мелочи в округе водилось с избытком. Нынешним утром Маня притащил парочку то ли кроликов, то ли сусликов. В общем, каких-то грызунов размером с кошку, светло-коричневых с черными полосками на спине. Я скептически посмотрел на испачканные в крови и пыли тушки, но все же решил взять их. Зря, что ли, мой кормилец старался? Если это едят собаки, то и орки не должны отказываться.

«Крослики», как я назвал зверьков, оказались вкусными. Запеченные в костре с перцем и душистыми травами, они походили на что-то среднее между курицей и свининой.

В общем, утро удалось на славу. Маня — счастлив и доволен, я — сыт и, кажется, пока в безопасности, ненаследный принц дрыхнет, как младенец. После завтрака я, стараясь не причинить боль, аккуратно сменил ему повязки. Гнойники уже практически зажили, остались лишь небольшие пятна. Все-таки великая вещь — магия! Если бы на Земле такие зелья были, как тут, насколько бы легче приходилось врачам!

Так что, покончив с делами, я с чувством исполненного долга улегся у затухающего костра и собрался еще немного подремать.

— И долго ты лежать собираешься? — подал голос Асаль-тэ-Баукир.

Я лениво потянулся:

— А что, я танцевать должен?

— Думаешь, проблемы больше нет? — продолжал ворчать мертвый маг. — Для Хаоса смерть этого мелкого духа — небольшая потеря. Что-то готовится, и что-то страшное, я это чувствую!

— Ну и что?

Я перевернулся на живот и уставился на щит. Все-таки ужасно неудобно разговаривать, не видя собеседника.

— Что-то делать — это не значит суетиться. Нужно подумать, что делать дальше. Мне многое непонятно. Во-первых, что делать с той энергией Хаоса, которая уже проникла в этот мир. Пока вроде дети Матушки-Земли, степные и горные духи, сдерживают ее, не давая выплеснуться из речной долины. Но бесконечно так быть не может. Открыл ворота для этой силы Шерик. Значит, надо будет эту дырку найти и как-то заткнуть. Как — не знаю. Это — раз. А два — это то, о чем говорили «чернорясники» в юрте. Они что-то задумали. Причем смерть Шерика их не остановит. Да и вряд ли они скажут толпе, что поклоняться им больше некому. Знаешь, почему фанатики сейчас не рыщут по степи? Да потому, что, с их точки зрения, какой-то странный зверь напал на их бога, и бог убил его. Статуя же никуда не девалась. Когда мы удрали из Храма, там оставалась мертвая тварь и статуя. Что может подумать рядовой фанатик? То, что бог явил очередное чудо и самолично расправился с хищником. И толпа так и будет поклоняться статуе, в которой уже нет ни грамма Силы. И я не знаю, насколько смерть Шерика может помешать тому, что задумали «чернорясники». Только ли в Шерике дело? И еще третье есть. Меня до сих пор беспокоит, почему те разбойники, что разорили стойбище Красных Псов, напали именно на меня. И куда девался «дядька в черном халате», как сказала про него девочка. Думаю, это был кто-то из «чернорясников». То есть они заранее знали о том, что я должен появиться, и старались мне помешать. Откуда? В общем, пока одни вопросы. На некоторые, думаю, сможет ответить этот спящий красавец — когда проснется, конечно.

— Одна идея у меня есть, — перебил меня щит, которому надоело слушать мои рассуждения. — О том, что делать с энергией Хаоса. По-моему, проще всего ее воплотить, сковать формой. А уж потом разбираться с тем, что получится.

— Воплотить???

Я задумался. Интересная идея. Сейчас борьба идет только на уровне энергий. Ни орки, ни другие разумные в ней участия не принимают. Земля хранит своих детей от силы Хаоса. Но тут есть маленький моментик, который в принципе можно попытаться использовать. Столкновение живого существа с энергией Хаоса — это почти на сто процентов изменение этого существа, превращение его в тварь Хаоса. Ведь Хаос есть внутри каждого. Вопрос лишь в устойчивости разумного. Мухтиэль по непонятным мне причинам оказался «крепким орешком». А вот в столкновении твари Хаоса «во плоти» с любым живым существом побеждает тот, кто сильнее. Маня без труда перекусил глотку тому зверю, в которого превратился горный дух. Орки — очень неплохие бойцы. Если их заранее предупредить, они смогут противостоять тому, во что воплотится энергия Хаоса… Особенно если перекрыть ее приток. Только вот как это сделать? Мой артефакт — штука маломощная. На одного Шерика его хватило, а вот на все, чем заполнена речная долина… Я ощутил эту силу, когда удирал из лагеря фанатиков. Даже представить страшно…

— Да, воплотить! — гордо продолжил мертвый маг. — Я тут подумал… Теоретически твой щит может сделать любой амулет гораздо мощнее. Особенно тот, чье предназначение — стабилизация формы, а не ее изменение.

— Это как? — заинтересовался я.

— Я попытаюсь скопировать структуру магических плетений с артефакта «Воплощения». А щит… в общем, кажется, надо тебе рассказать.

— О чем?

— О Следах Создателя. Я когда-то работал с ними, но в одиночку результата добиться не смог. А помощи мне было ждать неоткуда…

Рассказанная магом история походила на сказку.

Хотя кто знает, каков был его родной мир до вторжения Хаоса? Наверное, прекрасным и полным чудес. По крайней мере фениксы там жили. Таинственные и прекрасные огненные птицы, по каким-то им одним понятным приметам выбиравшие себе друзей среди разумных. В молодости Асаль-тэ-Баукир много путешествовал и в одном из странствий наткнулся на колонию фениксов.

Это было в каких-то горах. Местные жители считали одну из долин заповедной. Там никогда не пасли скот, и даже лекарки не осмеливались слишком близко подходить к ведущему к ней перевалу, хотя именно там, у границы вечного льда, они собирали самые сильные травы.

Но Асаль-тэ-Баукир, как многие маги, не мог преодолеть любопытства. В этом я его прекрасно понимаю — я сам бы обязательно полез туда, куда никто не ходит.

Молодой маг добрался до седловины поздно вечером, когда на небе уже высыпали первые звезды. Подходя к верхней точке перевала, Асаль-тэ-Баукир обратил внимание на странное свечение, поднимающееся из-за скал. Так бывает, если внизу раскинулся большой и богатый город, улицы которого всю ночь освещены фонарями. Но реальность оказалась куда чудеснее.

Последние метры перед началом спуска маг карабкался в почти полной темноте. А когда он смог окинуть взглядом запретную долину, замер в восхищении и долго стоял, не в силах оторваться от открывшейся картины.