В прицеле черного корабля - Федор Березин

Так вот, бриз-капитан Гагью-Мон вообще-то пока еще командовал своим «Кусакой», и даже совершал некие действия, на какой-нибудь дилетантский взгляд могущие поставить барьер для всяческих казусов судьбы. Однако чего стоили те действия сравнительно с так недавно совершенным? Вот сейчас все еще подчиненный Гагью-Мону «Кусака» крутился вокруг немногих барахтающихся и очень многих уже совершенно не барахтающихся фигурок в воде. Но ведь вовсе недавно он мог вообще исключить из настоящего подобный процесс. Хотя… Ну да, кто-то бы все едино барахтался, но все это наверняка в гораздо меньшем количестве.

Итак, бедствие терпел флагман брашской эскадры, девятибашенный линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф». Ну а всякая корабельная мелочь, несравнимая с ним по водоизмещению и потенциальной угрозе для эйрарбакского ФЗМ, шныряла поблизости, поливая бока линкора из брандспойтов и вылавливая незадачливых, оказавшихся в воде еще до объявления официальной команды «Спасайся кто может!», членов экипажа.

И все это происходило потому, что капитан «Ящерицы-кусаки» Гагью-Мон не выполнил свой долг до конца, точнее в отведенные в его распоряжение секунды, он почему-то предпочел один долг другому. То есть, когда находящийся выше форштевня впередсмотрящий, в душераздирающей интонации, доложил о наличии прямехонько перед прущим в ночь носом эсминца чего-то похожего на плавучую мину, бриз-капитан принял мгновенное решение отвернуть в сторону. Эсминец среднего класса, как и всякое уважающее себя военное судно, имел внутри ядерный реактор. Мощь в сорок пять мегаватт – это достаточно серьезно: не только нос, но и весь корпус «Ящерицы-кусаки» умудрился сделать пируэт уклонения. Однако на беду, там, позади двигалось нечто куда более мощное. О да, линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» владел сразу четырьмя реакторами, причем каждый переплевывал котел «Кусаки» втрое, и все-таки соотношение «масса-скорость-работа к отпущенному времени» оказалось не в пользу «Адмиралиссимуса» – мина рванула почти строго посредине корпуса.

Что толку было теперь судить да рядить по каким-таким причинам армадовские сонары не обнаружили эту простейшую по типу мину загодя? Есть ли смысл в предположении, будто такое произошло потому, что мина оказалась спеленута тормозным парашютом? И конечно с акустиков спрос особый – им ведь тоже не отвертеться, ибо «друзья Честного Меча» очень не любят когда им вешают на уши инженерно-образную лапшу. Понятно, спасенье «любителей гидрофонного плеска морей» в массовости, как у каких-нибудь птичек, ибо кто теперь разберет какой конкретно акустик-сонарщик, и даже с какого точно корабля виновен больш-меньш? Да и с которой из групп кораблей охранения? С легких эсминцев первой линии, или все ж-таки тяжелых второй?

А вот с командиром «Ящерицы-кусаки» – здесь все любо дорого поглядеть, пальчики оближешь, какое простое красивое дело. «Морской боевой устав», статья 108, пункт 9, подпункт 3: «Корабль непосредственного охранения флагмана обязан прикрывать его любой ценой, вплоть до собственной гибели, когда иного метода защиты не остается. Ответственность несет командир корабля охранения». В данном случае…

В общем понятно, почему никто не жаждет оказаться в шкуре бриз-капитана Гагью-Мона. Он может сколько угодно тушить пожар на «Адмиралиссимусе» и собирать сетями его мокрый экипаж, но, по мнению «Боевого устава» и «друзей Честного Меча» там, в уже слабо штормящей солености, должны плескаться морячки совершенно другого корабля.

Вполне возможно, для некоторых было бы лучше, если бы у «Ящерицы-кусаки» немножечко, ну хотя бы самую малость, барахлил силовой реактор. Сорок пять мегаватт – это все-таки очень много.