Встретимся в Силуране! - Ольга Голотвина

– Вот и хорошо… Все, уже все… – успокаивающе сказал Орешек и поспешно отошел, потому что не знал, какой реакции ожидать от бедной Фаури. Сам он, помнится, в такой же ситуации сначала прокашлялся, а потом съездил по первой подвернувшейся морде…

В просторном помещении (Орешек вспомнил, что хозяйка гордо назвала его «залом») было жарко, шумно и весело. Все переживали радость спасения, все старались перекричать друг друга, все улыбались до ушей – даже матрос, которому хозяйка накладывала на плечо тугую повязку: бедняге сломал ключицу обломок гранита, брошенный каким-то особо метким троллем.

Из команды здесь был только этот матрос. Остальные, с капитаном во главе, латали пострадавшее суднишко. С ними остался и Аншасти: следил, как из трюма вытаскивают подмоченные тюки, прикидывал размеры ущерба, соображал, что можно просушить и спасти.

Орешек про себя возблагодарил Безликих за то, что на нем не висит забота о своем и чужом добре. Было так хорошо отбросить тревожные мысли и окунуться в сухой жар, плывущий от чага, в аппетитные запахи стряпни, в веселую разноголосицу. Все живы! И Айфера не разнесли в кашу дубины троллей – вон, приткнулся у огня, трясет невесть откуда взявшуюся коробку для игры в «радугу». И Фаури с Пилигримом не исчезли в речной пучине… кстати, как там Фаури?.. Ну вот, ей уже лучше: раскраснелась, глазки блестят, что-то оживленно говорит. Хозяин отошел по своим делам, а Ингила, Рифмоплет и Пилигрим умиленно слушают барышню.

Ралидж вернулся к столу, налил себе вина из кувшина.

– …И вы все такие хорошие! – горячо говорила Рысь. – Я вас всех люблю! Когда пускалась в путь – думала, будет страшно… я не привыкла к незнакомым… А ты, Ингила, такая славная! А Сокол – как он троллей, да? А ты, Пилигрим, самый храбрый на свете! Только ты зря за мной в воду прыгнул, ведь погибнуть мог… А я – ну и ладно! Подумаешь, утонула бы! Тоже мне печаль!

К таким словам подходила бы горькая интонация человека, который разуверился в жизни и не ценит ее даже в медяк. Но девушка, произнося эти недобрые слова, просто светилась ласковым теплым светом.

– Не надо больше такое говорить, не то Хозяйка Зла услышит! – заботливо откликнулся Пилигрим. – Хуже смерти мало что бывает. А какое горе родным, если погибнет такая милая девушка…

Парень осекся – видимо, сообразил, что позволил себе слишком много.

– Да нет же, я не об этом. Просто мне умереть не страшно… Ты слышал про Вечную Ведьму?

– Н-нет, – растерялся Пилигрим.

– А я что-то такое слышал… – попытался припомнить Ралидж.

– Я знаю! – обрадовалась Ингила. – Я балладу слышала! Ведьма живет уже много веков. Умирает, потом снова на свет рождается…

– Ну и что? – не понял Рифмоплет. – Мы же все так живем! Очистится душа в Бездне – и снова в новорожденного…

– Да нет же, – объяснила циркачка, – мы все забываем а Вечная Ведьма помнит каждую свою прежнюю жизнь.

– Правильно! – еще ярче просияла Фаури. Внезапно при горюнилась, потупила глаза и мрачно сообщила: – Это я!

– Кто – «я»? – не понял Рифмоплет.

– Вечная Ведьма! – так же угрюмо объяснила девушка.

«Вот что значит высокородная барышня! – восхитился Орешек. – Даже с пьяных глаз не буянит, посуду не бьет, истерику не закатывает. Чепуху несет, вот и все… »

– А трудно, наверное, жить, если помнишь себя за много столетий назад? – вежливо поддержал он разговор.

Ингила бросила свирепый взгляд на негодяя, который из девается над бедной захмелевшей девочкой. Орешек догадался, что только из уважения к Клану его не пнули под столом.

Но Фаури не обиделась.

– А я не помню, – с тихой грустью пояснила она. – ничего не помню. Вечная Ведьма в детстве растет, как все малыши, а потом – раз! – и вспоминает. Сразу! Все! Только я на этот раз что-то задержалась: семнадцать лет уже… – Фаури всхлипнула.

– А откуда тогда… – растерялся Орешек.

– От дедушки, – задумчиво объяснила Фаури. – Он астролог, он по звездам вычислил, что я – это я… то есть она… – Фаури подняла глаза, оглядела собеседников – и на нее снизошло озарение: – Вы мне не верите!

Все наперебой стали уверять девушку, что не сомневаются ни в одном ее слове.

– Вы мне не верите! – с тоскливой безнадежностью повторила Рысь. – Ну ладно! Смотрите и слушайте…

Фаури обвела всех четверых странным взглядом, пристальным и настойчивым, словно заключила в невидимый круг. Запахи стряпни вдруг стали невыносимыми, звуки болтовни за соседним столом резко зацарапали слух, огонек светильника разросся до размеров факела. Все вокруг слилось в яркую ослепительную пелену, расплылось, размылось… исчезло…

– Друг мой, неужели я хоть раз дал повод усомниться верности моих гороскопов? – изумленно вопросил старец в бархатном фиолетовом балахоне, расшитом золотыми спиралями. – Длинные пальцы нервно забарабанили по большому деревянному шару, покрытому странными рисунками и символами.

– Нет, – после короткого раздумья отозвался сидящий в кресле собеседник старика – черноволосый, бледный, с узкой бородой и тонкой полоской усов. – Я сейчас перебрал в памяти все случаи, когда… Нет, почтеннейший Авиторш, я просто потрясен безошибочностью твоих пророчеств.

– Гороскопы – не пророчества! – строго поправил его старец. – Это расшифровка начертанной заранее воли Безымянных. Это строгая наука, опирающаяся на сложную систему законов и правил. Она ничего общего не имеет с возвышенным безумием, охватывающим прорицателей – если, конечно, они не мошенники!

– Ну хорошо, хорошо! – Тонкий рот его собеседника дрогнул в улыбке, но светлые глаза остались серьезными. – Я хотел сказать, что точностью своих гороскопов ты можешь поспорить с самим Илларни…

Старик передернулся:

– Неверно! Я, конечно, преклоняюсь перед гениальностью Илларни, – тут в его голосе проскользнули фальшивые, неубедительные нотки, – но я пошел гораздо дальше! Я развил и усовершенствовал его методы! Я довел искусство составления гороскопов до полной, абсолютной непогрешимости! Я уверен, что потомки будут говорить: «Илларни? Это, вероятно, тот самый, труды которого стали исходной точкой для великого Авиторша Светлого Камня из Клана Рыси!.. »

Собеседник старика, взяв с низенького столика кубок с вином, вежливо пережидал гордую тираду и незаметно рассматривал комнату – узкую, с высоким потолком. Стены были украшены картинами на «небесные» сюжеты. Вот Лучница – Древняя богиня охоты, в честь которой названо созвездие. Вот Двуглавый Конь – сказочное существо, в которое были превращены двое смертельных врагов. От горя, что им придется пребывать в одном теле – да еще лошадином! – они не смогли оставаться на земле. "Двуглавый Конь ускакал в небеса и навеки остался среди звезд… А верзила в кожаном доспехе – Это, вероятно, герой Оммукат, что, по преданию, забросил на небо свой щит…

Авиторш тем временем закончил превозносить свои дарования и перешел к делу: