Семь кедровых орешков. Смертница - Натали Палей

За истекшие две недели Еления уже пару раз помогала в госпитале делать перевязки, когда молоденькие фурии пропадали неизвестно где, и уже знала, что нужно делать. Самым сложным в данном случае было не встречаться с серыми серьёзными глазами командира боевой пятерки магов. 

В прошлый раз она забыла об этом намерении и чуть не пропала. Тогда она невольно повернулась из-за ощущения, что на неё кто-то смотрит, и поймала пристальный взгляд серых глаз. Май хотел отвернуться, но почему-то  передумал, и продолжил смотреть на неё странным непонятным взглядом.

Она тоже смотрела, словно загипнотизированная, пока не поняла, что ей становится жарко и душно. 

В тот раз они смотрели друг на друга всего несколько секунд, а ей показалось, что целую вечность. И ещё... что маг тоже был немного растерян и тоже не мог отвести от неё взгляда. Именно не мог, а не «не хотел». Глупости, конечно.

— Еления, как хорошо, что ты мечтала стать доктором и все умеешь делать, — довольным голосом произнесла целительница — пожилая Фурия, уменьшенная копия Бердайн, только на голове волосы были заплетены не в многочисленные косички, а аккуратно убраны в пучок и ни одна лишняя волосинка не вылезала. — Ты сделай перевязку младшему господину Данери, а я старшему — я уже начала здесь.

Еления слегка вздрогнула, почувствовав растерянность, — в прошлый раз было наоборот — она делала перевязку Эдварду, который замучил вопросами, почему не приходит Мадлен, первые два дня не отходившая от него. 

— Еления, почему Мадлен не приходит? — спрашивал мужчина, пытаясь поймать её смущённый  взгляд.

— Я не знаю, — сдержанно отвечала Еления, стараясь не смотреть на мужчину и смазывая его ужасные раны заживляющей  мазью.

А что она могла ответить? 

После того, как Мадлен убедилась, что жизни Эдварда Данери ничего не угрожает, она снова вспомнила все обиды и перестала приходить к нему. Слава Богу, что он не слышал преждевременные слова Фурии о том, что она все простила ему, иначе совсем замучил бы  вопросами.

— Скажи ей, что я жду. Она не отвечает на фоннор. Мне нужно многое  сказать ей. Это очень важно. 

— Хорошо, — пообещала Еля, — я передам, — но она заранее знала, что сестра Мадлен не придёт, потому что ещё совсем недавно та жаловалась ей: 

— Анатоль Мароу передал, что Эдвард просит меня зайти.

— Вы не были у него уже несколько дней,  — с упрёком произнесла Еля.

— Я не могу,  — хмуро проговорила Фурия. — Когда смотрю на него, такого беспомощного, больного и бледного, хочется броситься к нему, обнять и все простить. Поэтому не хожу. Пусть помучается.

— По-моему, вы оба мучаетесь, — мудро заметила Еления, а Мадлен подняла на неё несчастные глаза.

— Да, ты совершенно права, но ... — она запнулась, и фиалковые прекрасные глаза гневно засверкали:  — Но я так зла на него! За то, что скрывался столько лет! За то, что ни одной весточки не подал! За то, что он не Мартин, а совершенно другой человек! — тут она чуть не задохнулась от возмущения. — За то, что собрался снова умереть и оставить меня! Можно ещё бесконечно перечислять...

— Сестра Мадлен, за последнее обстоятельство не нужно злиться на господина Данери, — мягко улыбнулась Еления.  — В этом он не виноват. Поэтому это прощаем ему.

— Ты на его стороне?  — подозрительно посмотрела на воспитанницу Фурия, а Еля покачала головой.

Да уж, любовь делает и людей, и фурий, в частности, совершенно невыносимыми. Мадлен и Криста тому пример. И похоже, что она скоро присоединится к их невыносимой компании.

— Нет, конечно. На вашей. Только если вы так мучаетесь...

— Я скоро вернусь в приют и перестану видеть его, и тогда станет легче, — перебила ее Фурия, беспокойно вышагивая по комнате. 

И вот сейчас она снова встретила беспокойный вопрошающий взгляд Эдварда Данери. Пришлось отрицательно покачать головой, и маг понял, что Мадлен не придёт. 

Еления увидела, как потух взгляд и закаменело лицо мужчины, а потом он прикрыл глаза и просто молча машинально выполнял все просьбы целительницы, которая просила то одну руку поднять, то другую, то на бок повернуться. 

Еля подумала, что, если бы Мадлен увидела раны старшего Данери в открытом виде, то сразу бы снова простила его, потому что вид пяти огромных рваных чернеющих ран на исхудавшем теле Двойника вызывал ужас, огромное сочувствие и сопереживание. По крайней мере, у неё точно.

Девушка приготовила все для перевязки Мая и с невозмутимым лицом подошла к молодому человеку. 

— Сначала перевяжу плечо, откройте его, пожалуйста, — ровным  тоном произнесла она  и положила бинты, мазь и антисептики на столик рядом с кроватью. 

Движения девушки снова стали неуклюжими, руки деревянными, а сердце бешено забилось. Как же это странно и непонятно! И совершенно не поддаётся влиянию разума!

Военный маг оголил плечо, и Еля принялась за работу. Осторожно и медленно разбинтовала прежнюю перевязку, потому что руки не слушались, сняла остатки старой мази, обработала антисептиком и стала аккуратно наносить заживляющую мазь, понемногу приходя в себя и овладевая чувствами.

— Почему вы ко всем моим друзьям обращаетесь на «ты», а ко мне на «вы»? — вдруг тихо спросил Майстрим. 

От звука его тихого приятного голоса пальцы Ели дрогнули, и вместо раны она нанесла мазь на здоровую кожу. Осторожно убрала лишнее и, не глядя на парня, также тихо ответила: