Самый вкусный пирог в мире - Лариса Петровичева

- Ой, хорошо! – воскликнул колобок, едва попав в руки новой хозяйки. – Водицу-то я люблю! Водицу-то я нагрею! А если ты мне еще хлебца туда накрошишь, то мы и поладим!

Прачка смущенно улыбнулась и сказала:

- Ведь зимой-то воды не нагреешься, а тут вот какое чудо. Хлебца я тебе накрошу, только ты смотри, все крошки собери.

- Это у меня не пропадет, - важно заверил ее колобок.

Окончательно решив, что до полудня покупателей не будет, Аврелий запер двери, и мы с ним вышли в центр торгового зала, заранее освобожденный от коробок, товаров и заготовок. На мгновение мне почудилось, что я снова пришла на тренировку в малый зал академии, и сейчас старшекурсники, которые ассистируют преподавателю, начнут бросать в меня огненные шары.

В груди ожил и шевельнулся рыжий огонек, и мне показалось, что я вновь готова взлететь. Аврелий понимающе кивнул и едва заметно улыбнулся.

- Вам показывали технику трех вздохов? – спросил он.

- Показывали, - ответила я и стала дышать так, как нас учили в академии. Огонек не ушел, но сделался ровнее и ярче. Улыбка Аврелия стала шире.

- Сначала полное спокойствие, - произнес он. – И уже потом управление. Пусть он сейчас вырастет, Глория. Пусть поднимет вас до неба!

Умение контролировать внутреннюю силу – главная задача мага, но я и подумать не могла, что однажды мне придется иметь дело с таким могуществом. Казалось, будто я стою возле огромной печи, возле драконьего пламени – огонь был во мне и вокруг меня, и я сама была огнем.

Пылающие ладони медленно подняли меня и закружили под потолком. Огненные ручейки текли под кожей, и на миг я испугалась, что не могу дышать. Но по лицу скользнул платок свежего ветра, и мне сделалось настолько легко, что я поняла: сейчас я могу все.

Вот просто – все. Открыть ворота для чудовищ Кукловода – легко. Запереть их так, чтобы не открыла ни одна живая душа – проще простого. Переставить горы туда, где текли реки, а реки превратить в потоки серебра – только попросите.

Волосы плыли вокруг головы сверкающей короной. Вокруг пальцев легли кольца заклинаний – тех, которых никто и представить не мог. Мир сделался маленьким и лег на мою ладонь: люби, береги, защищай.

Я накрыла его второй ладонью и поднесла к лицу – поцеловала так, как целуют новорожденного, задыхаясь от любви  к нему и к жизни.

«Я с тобой, мой хороший, - подумала я. – Я всегда буду с тобой. Клянусь, тебе будет хорошо».

Боевой маг всегда клянется защищать тех, кому нужна его защита – и сейчас это были не просто слова, но вся моя жизнь. А принеся свою клятву, я усмирила пламя и неторопливо опустилась на пол.

Аврелий смотрел на меня так, словно я смогла удивить его. Некоторое время мы молчали, а потом он спросил:

- Как вы себя чувствуете, Глория?

- Сильно, - ответила я. – Сильно и спокойно.

- Каково это, посмотреть в лицо своему могуществу?

- Даже не знаю, - рассмеялась я. – Это не могущество, это… Просто жизнь. Просто мир, который я буду защищать от чудовищ.

Он понимающе кивнул, а потом я вдруг обнаружила, что мы держимся за руки. Вроде бы ничего особенного: стоять друг напротив друга и держать руки в руках – стандартная позиция тренера и ученика на занятиях. Но ни один на свете тренер никогда не будет держать ученика настолько мягко и ласково – и уж конечно, он не станет с такой осторожной заботой поглаживать костяшки его пальцев.

Мне сделалось не по себе. Очень сильно не по себе.

- Что ты делаешь? – спросила я неожиданно тихим голосом и так же неожиданно перейдя на «ты». Аврелий улыбнулся – но теперь в его улыбке не было ни следа прежней мягкости, только такой же огонь, который несколько мгновений назад бушевал во мне.

- Помогаю справиться с тем, что в душе, - так же негромко ответил он. – Нам обоим.

Потом Аврелий прикоснулся губами к моим губам – сначала я оцепенела от неожиданности, а потом рванулась в сторону, словно животное, которое в последний момент умудрилось вырваться из смертельной ловушки. Аврелий смотрел на меня с искренним интересом, словно пытался понять, почему я почти отбежала от него, и почему меня начинает знобить.

- Я замужем, - выдохнула я. – Я замужем и люблю своего мужа.

Аврелий рассмеялся. Прикрыл глаза.

- Не думаю, что это мне помешает, Глория. Наоборот, так намного интереснее.

Звякнул колокольчик – пришла пара покупателей. Аврелий подмигнул мне и отправился на задний двор.

11.1

Виктор

На обед Глория пришла встревоженной – она старалась держаться спокойно и выглядеть, как всегда, но я видел, что ей не по себе, словно произошло нечто такое, что бурей ворвалось в ее жизнь и вымело все привычное. Я поставил перед ней порционную сковородку с картофелем, морковью и кусочками свинины и сказал:

- Мясо по-бангански. Бангане ничего не едят, кроме свинины.

- Спасибо, - улыбнулась Глория и взялась за вилку. Я всегда знал, что хорошая еда способна улучшить настроение, и надеялся, что после ароматной свинины ей станет легче, что бы ни случилось. Некоторое время мы были молча, и я смотрел на Глорию, пытаясь понять, что произошло.

Если бы это было что-то связанное с Кукловодом, то она бы уже рассказала. Значит… нахмурившись, я подумал, что тут примазался Аврелий, который капает слюной на глазах всего города.

- Что-то произошло? – поинтересовался я, когда обед был почти съеден. Глория улыбнулась, но улыбка вышла какая-то скомканная, словно она не хотела говорить.

- Я сумела пробиться к Кукловоду, - ответила она, но я сразу понял, что он не имеет отношения к ее волнению. – Это эльф с примесью человеческой крови, очень богатый, очень сильный маг. Составила его словесный портрет, Хотс уехал в столицу, - Глория отодвинула опустевшую сковороду, промокнула губы салфеткой. – Сказал, что будет работать обычными полицейскими методами. Выцепит его.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил я. – Ты бледная.

Глория помолчала, глядя в сторону плиты, где домовые мыли посуду. Из зала доносились восторженные ахи и охи моих работников, которые доедали обед. Я кормил их от пуза – они взахлеб рассказывают о моей стряпне друзьям и семьям, так что клиентов у «Золотого ветра» будет много.

- Мы с Аврелием провели первое занятие, - ответила она так, словно переступала что-то в себе, и у меня в груди заворочалось какое-то тоскливое чувство, похожее на обиду и одиночество. – Я училась контролировать свои новые силы… а в конце он поцеловал меня.

- Не думаю, что это входит в урок, - произнес я, поднялся из-за стола со сковородкой и внезапно обнаружил, что похлопываю ей по ладони и предметно размышляю о том, что сейчас выйду из ресторана, пойду к Аврелию и вот этой сковородой научу его манерам и объясню, что те, кто целует чужих жен, рискуют заболеть переломом челюсти.