Время отмщения - Алексей Волков

Интересно, как бы она себя чувствовала посреди пустыни без нас? И долго бы прожила, учитывая бродящих где-то восточных друзей?

Я невольно вспомнил выданную карту. Она освещала сравнительно небольшой район, дорогу до Врат и прилегающую местность, однако там было минимум десятка два пометок, обозначавших чужие селения. Если бы летчики не были связаны приказами и откланялись от трассы над дорогой, они без труда обнаружили бы минимум половину чуждых здешней цивилизации кишлаков.

– И начальник у вас ужасный хам. Как он говорил с самим академиком!

Пока произносилась фраза, вернулась Даша с чайником.

– Николаич – отличный мужик, – выступил я на защиту командира. – Строг, но справедлив. Вдобавок, насколько знаю, это академик первым начал обращаться с Николаичем, словно со своим подчиненным.

– Сколько шума было! – со смехом поведала Даша. – Я думала, стены начнут ходить ходуном! Бой былинных богатырей, или, хоть их ссора.

Надо отдать справедливость – Елена тоже не смогла сдержать улыбки.

– Извините, однако отнимать персональный автомобиль – уже хамство. Или – уголовное преступление, – я тоже улыбнулся, давая понять, что сказанное – это шутка.

– Академики не привыкли обходиться без собственной машины, – вставила Даша.

– Командиры полков – тоже, – добавил я. – Откровенно говоря, у вас есть свое начальство, и причем тут наш доблестный командир? К науке Николаич отношения не имеет. Ему бы с нашим воинством разобраться, да безопасность вашу обеспечить.

– Послушайте, за какой бандой вы здесь гонялись? – внезапно поинтересовалась Даша.

Ее соседка невольно напряглась. Я был прав – нас можно ругать, однако и без нас неуютно и страшно.

– Ерунда. Врата действуют непонятно сколько лет, и кое-кто с той стороны перебрался сюда.

– Душманы? – спросила Елена уже без своего привычного высокомерия.

Я лишь чуть пожал плечами.

– Кто ж еще? Но они не на своей земле.

– А знаете, сколько мы натерпелись страха, пока добрались до Врат? – спросила Даша. – Нам такие страсти рассказали по дороге! Еще хорошо, что не ехали!

– Вас просто пугали, – я с удовольствие отхлебнул чай.

На самом деле, духи вполне могли сбить вертолеты, и ученым повезло, что обошлось. Но не говорить же все это двум женщинам!

– Пугали, – согласилась Даша. – Только на аэродроме мы видели, как грузили раненых. И много.

– С гражданскими несчастные случаи происходят значительно реже, – успокоил я женщин. – Лучше скажите – вы откуда?

Примитивная уловка подействовала. Разговор переключился на далекую родину, а затем перешел в легкий треп. Моя первоначальная скованность прошла, и лишь присутствие Елены, порою демонстрировавшей свой норов, мешало всецело отдаться примитивной военной радости. Не то, что имеется в виду. Иногда от простой беседы можно получить столько удовольствия, особенно, когда собеседницей является красивая женщина!

Мы сами не заметили, как время перевалило за полночь. Чайник был выпит, поставлен вновь, и лишь после второго я спохватился.

– Почти час. Вам пора спать.

– Если учесть, что поднять обещали рано… – согласилась Елена. – Наверное. Но вы заходите еще.

– Обязательно. Как только смогу, – пообещал я.

– Я провожу, – заявила Даша, поднимаясь вместе со мной.

Мы вышли под свет звезд.

– Красиво как! – произнесла девушка, обращая взор к небу.

– Города далеко, потому… – я тоже посмотрел наверх.

Рука сама извлекла сигареты. Курить хотелось давно, но разговор не давал возможности вырваться на минутку, а дымить прямо в комнате – так потом запах пропитывает все, и не выветривается очень долго.

– Разрешите? – все же спросил я.

Дым легким светлым облачком взмыл к темному небу.

Мы оставались на крыльце. Судя по окнам, ученые давно спали. Такое впечатление, будто кроме нас в мире не было никого.

Или – действительно не было?

– Спасибо за вечер, – я отбросил сигарету, и щелкнул каблуками.

– Что вы? – возразила девушка.

– Просто давно мне не было так хорошо, – признался я.

Даша улыбнулась и молча протянула мне руку. Я бережно принял ее, чуть повернул и припал губами к тыльной стороне ладони.

– Спокойной ночи!

– И вам.

Странно – я очень мало спал накануне, вдобавок принимал вчера, нет, уже позавчера, немалую дозу, полдня мучился с похмелья, однако сейчас сна не было ни в одном глазу. Я шел, курил, и лишь улыбался, а чему – сам не мог толком сказать.

Не мальчик все-таки, офицер.

54

Утро встретило самой плохой новостью из возможных. Еще перед разводом, настоящим, с музыкой, Хазаев подошел к нам и тихо произнес:

– Дождались счастья. После обеда прибудут гости.

– Кто такие?

– Проверяющие. Целая комиссия и к нам, и потом – в столицу. Наверное, будут договариваться о чем-то, а заодно нас проверят. Как мы тут морально разлагаемся?

Информация оказалась правдивой, как почти всегда случается, когда речь идет о чем-то скверном. Полкач обрушил на нас столько дел, что впору было вызвать третий батальон на помощь. Вкупе с ДШБ, и еще с кем-нибудь.

Лагерь прибирали самым тщательным образом, разве что, не красили, в связи с ее отсутствием, траву и не подметали зубными щетками плац. Но в остальном… Доставалось всем, и офицерам, и прапорщикам, и простым солдатам. Территория, техника, оружие, внутренние помещения, наконец, форма – все лихорадочно приводилось в порядок, ибо кому ведомо, на что обратит взоры прибывающее начальство?

Еще с утра сорвались с места летуны, и отправились в сторону Врат. Аэродром опустел, только наземные службы лихорадочно занимались тем же, чем мы – наведением лоска.

Полкач носился злой, как десять банд моджахедов вместе взятых, ругался, кричал, разве что не топал ногами, хотя, казалось, еще миг – и он не только затопает, но и начнет бить всех направо и налево. Глядя на него, ругались замы, комбаты, а уж затем наступила очередь ротных, взводных, прапоров… При этом начальственная гроза продолжала обрушиваться на наши головы, и мы выступали в роли своеобразных передатчиков высочайшей воли и высочайшей брани.

Чем мы только не занимались! От приведения лагеря в порядок до оборудования за его пределами танкодрома и стрельбища. Все, что положено иметь воинской части где-то в глубине России обязательно должно быть и у нас. О соблюдении же уставов не приходится говорить. Раз уж мы – лицо Советской армии, волей– неволей надо соответствовать в глазах развитых до полной изнеженности аборигенов. С той разницей, что местные могут не оценить наших усилий, а вот собственное начальство обмануть не удастся.