Первая линия - Макс Фрай

Все (ну или почти все) сказки начинаются со слов: «давным-давно», или «жили-были».

То есть, они повествуют о делах прошедших дней. Считается, что так удобнее: сперва прожить жизнь, и только потом потом ее пересказывать — привирая от души, в свое удовольствие.

Честно говоря, так действительно удобнее.

Но эта сказка начнется иначе — просто так, для разнообразия.

Итак,

когда-нибудь потом,

очень-очень нескоро,

когда океаны окрасятся в огненно-алый цвет, звезды будут сиять на небе круглосуточно, и днем, и ночью,

а общим для всего населения планеты станет универсальный язык ароматов,

люди научатся наконец жить легко, как бабочки порхают.

(Тут следует пояснить, что бабочка в ту эпоху неожиданно для себя окажется предметом священного культа и символом общих недостижимых идеалов всего человечества; гигантские изображения капустниц и махаонов украсят храмы новых городов, разведение гусениц признают делом куда более благочестивым и душеспасительным, чем молитва, еду и напитки на праздничный стол будут подавать в чашечках живых цветов, а яркие накладные крылья сделаются непременным дополнением всякого официального костюма — ничего так, вполне красиво получится.)

Для людей Эпохи Бабочки легкость бытия станет даже не то чтобы модной и актуальной, а просто чем-то естественным, само собой разумеющимся, обязательным для всех и каждого. «Грузиться», «париться», «напрягаться» (то есть, страдать, мучиться и беспокоиться) — все это будет в их глазах столь же явным и опасным отклонением от нормы, как, скажем, для нас — бегать по городу с голой задницей и кричать: «Я — властелин мира!»

То есть, расстрелять за такое не расстреляют, конечно, но к доктору отведут незамедлительно. И излечат от забот и печалей, как сейчас избавляют от алкоголизма и наркомании, только быстро, легко, без мучений и с полной гарантией успеха.

Ну, тогда вообще все будет совершаться легко и без мучений: такая уж прекрасная эпоха.

Поскольку легкость бытия, по правде сказать, не свойственна человеческой природе, и мало кто обладает таким талантом от рождения, медицина в Эпоху Бабочки достигнет невиданных успехов. Ученые заново дешифруют древние манускрипты египетской Книги мертвых (в первую очередь — те фрагменты текста, где речь идет о взвешивании людских сердец в Подземном Царстве) и отыщут там описание простого и доступного способа делать человеческое бытие легким, как порхание мотылька. Чтобы ходили, не касаясь земли, чтобы всегда — на цыпочках, лицом к небу, с расслабленными плечами, распахнутыми очами и потаенной улыбкой в уголках губ — и это как минимум. Первый, подготовительный, так сказать этап.

Процедура облегчения бытия окажется простой и приятной — все равно что песенку послушать, или рюмку коньяку хлопнуть, или розу понюхать — каждому, как говорится, свое. Нет, действительно, индивидуальный подход к каждому пациенту, чтобы всем нравилось. И ежегодное повторение процедуры — для закрепления результатами чтобы никаких рецидивов, ни единой морщины между бровями, ни секунды печали, ни капли уныния, ни грана беспокойства.

И все это — совершенно бесплатно, чтобы ни один портовый нищий не остался наедине со своими проблемами. Нет уж, пусть сидит в сточной канаве с сияющими очами, мечтательно на звезды глядит, насвистывает легкомысленный какой-нибудь мотивчик, не беспокоясь решительно ни о чем.

Такая настала хорошая жизнь. Вернее, настанет когда-нибудь.

Следует понимать, что облегчение жизни будет основным, базовым умением врачей Эпохи Бабочки. То есть, всякую юную медсестру, любого начинающего фельдшера сперва обучат этой процедуре, а уж потом — горчичники ставить и уколы делать. А на краткосрочных медицинских курсах и вовсе ничему иному не обучают. Облегчать жизнь умеешь — вот и хорошо, достаточно, получи диплом и трудись в свое удовольствие.

Еще бы: когда в пациентах ходит все человечество, каждый специалист на вес золота. И работать им приходится от зари до зари, практически без выходных и отпусков — хорошо хоть легкость бытия такая невыносимая, что даже работа никому не в тягость. А то даже и не знаю, как бы они выдержали.

Да, так вот.

Однажды в одной счастливой семье (а несчастных семей, как мы понимаем, в Эпоху Бабочки просто быть не может) родится девочка, или мальчик — это как раз никакого значения не имеет. Важно другое: ребенок этот окажется гением, из тех, кого процесс познания увлекает настолько, что о возможном результате своих трудов гений не задумывается. Только глазами хлопает изумленно: «Что? А?.. Какой, в жопу, „результат“?! Отойдите, не мешайте работать!»

Чудо-ребенок повзрослеет и, как подавляющее большинство его ровесников, станет врачом, специалистом по облегчению жизни. Труд его будет оценен высоко, и со временем он получит возможность заниматься исследовательской работой — в свободное от практики время. Разрабатывая новую, еще более совершенную методику облегчения бытия, гений наш случайно изобретет способ искусственно делать человеческую жизнь такой тяжелой, что даже нам, ко всему привычным, мало не показалось бы. А уж его современникам, избалованным невыносимой легкостью бытия, и подавно.

Подивившись причудливым результатам своих исследований, гений пожмет плечами, упрячет их в самую дальнюю мусорную корзину своего компьютера, расскажет о казусе нескольким избранным коллегам, таким же гениям, как он сам. Посмеются вместе над таким недоразумением и забудут.

Казалось бы, вопрос закрыт.

Но, конечно, найдутся какие-нибудь хитрожопые ловкачи, скажем, хакеры из конкурирующей фирмы (легкость бытия вовсе не отменяет конкуренцию и вообще ничего не отменяет — кроме необходимости обо всем этом всерьез беспокоиться и принимать близко к сердцу).

Хакеры наши взломают компьютер гениального ученого, передадут файлы с результатами секретных исследований своим боссам и отправятся в премиальный отпуск на Кольский полуостров, белых медведей из рук кормить на фоне девственно дикой природы. Возможно, одному из них неблагодарный зверь откусит палец до локтя, но грустить по этому поводу не станет даже сам пострадавший, а семейство его будет хохотать до слез, выслушивая рассказ о таком забавном случае.

И черт с ними со всеми.

Важно другое: среди специалистов, получивших доступ к архиву нашего гения, найдется человек, достаточно хитроумный и предприимчивый, чтобы всерьез призадуматься. Ближе к ночи, когда его коллеги выпорхнут за порог офиса и устремятся к огням ночных клубов, он сделает несколько парадоксальных выводов и с легкостью необычайной — а иначе никак не возможно! — примет рискованное решение, которое впоследствии его озолотит.

Выждав несколько месяцев, или даже лет, чтобы не возбуждать подозрений, хитрец уволится с работы, купит оптом дюжину фальшивых микрочипов, удостоверяющих личность, и улетит, скажем, в Уланбатор, который в Эпоху Бабочки станет признанным мировым центром нелегальных развлечений. Там он откроет подпольный салон для любителей экстремальных удовольствий и станет предлагать своим клиентам душевную муку по сходной (а по правде сказать, очень высокой) цене.