Принц Тор - Василий Сахаров

Наконец, нас пригласили пройти в тронный зал, где кроме деда находилось всего несколько человек. Адмирал Гамильтон, мой номинальный начальник и защитник моих интересов, которого из-за семейного ЧП на всякий случай выдернули из дома. Анастасия Маркина, пожилая женщина со следами былой красоты и мать моего оппонента. Пара сибовцев с планшетами в руках и еще один член Семьи, увидеть которого я сегодня не ожидал. Хмурый Алекс Кроуфорд, который незадолго до нашего появления имел приватный разговор с отцом, и, судя по кислому выражению его лица, его результаты полковника ГРУ не устраивали. Впрочем, станет Кроуфорд наследником или нет, меня заботило постольку-поскольку. Поэтому я сосредоточил свое внимание на императоре, который выглядел усталым и был раздражен, а значит, могло прилететь всем, в том числе и мне.

Роберт Маркин появился вслед за нами с Васильевым, встал рядом, и мы замерли на одном уровне. После чего состоялось короткое разбирательство, и был оглашен вердикт.

– Кто первым ударил? – спросил император ближайшего дознавателя.

– Строгов, – ответил бесстрастный сибовец, и Анастасия Маркина, которая, возможно, не знала, что на самом деле происходило на приеме у Фирузов, победно усмехнулась.

– По какой причине? – задал Серый Лев второй вопрос.

– Роберт Маркин оскорбил его и хотел напасть на Строгова, но он среагировал быстрее.

– Какими были оскорбления?

– Маркин назвал Строгова бастардом, а затем сыном шлюхи.

Император помрачнел еще больше и посмотрел на дочь:

– С чего это он так решил? Из твоей семьи грязь льется?

Анастасия Сергеевна втянула голову в плечи, видимо, она опасалась отца, и пролепетала:

– Это слухи… Всему виной они… Наша семья ни при чем…

Серый Лев кивнул и вновь обратился к сибовцу:

– Кто спровоцировал развитие конфликта?

– Роберт Маркин.

– Он был один?

– Нет. С ним были телохранители. Сначала четверо, позже появились еще двое.

– А Строгов?

– С ним была дама.

Дед медленно качнул головой, поморщился и обратился ко всем присутствующим:

– Итак, вы знаете, что я считаю недопустимым конфликты между родственниками. Но иногда они происходят, и приходится принимать решения, которые мне не нравятся. Так слушайте и не говорите, что вы не слышали. – В зале наступила тишина, а император помедлил и огласил свое решение: – Виновным признается Роберт Маркин. Его телохранители, которые, выполняя приказание хозяина, напали на члена императорской фамилии, приговариваются к штрафбату и ссылке в новые колонии пожизненно. Роберт Маркин обязан встать под руку Виктора Строгова и отслужить под его началом пять лет. Глядишь, наберется ума-разума…

– Это несправедливо! – воскликнула Анастасия Сергеевна.

Император поднял раскрытую ладонь:

– Решение окончательное, обжалованию не подлежит и вступает в силу с этой минуты. Все свободны.

Вслед за Васильевым, ошарашенный приговором императора, который отдавал одного внука в услужение другому, я покинул тронный зал. После нас вышел бледный Роберт Маркин, и рядом с ним находилась мать. Но Анастасию Сергеевну практически сразу отсекли от младшего сына, а я посмотрел на Васильева, кивнул на Маркина и приказал:

– Майор, займись новым бойцом моей дружины. С завтрашнего дня он рядовой абордажной группы. Поблажек ему не давать. Чуть свет, сразу на полигон, пусть лишний вес сгоняет, для здоровья полезно. Ну и конечно же рукопашный бой, а то с этим у него явные проблемы.

– Слушаюсь. – При посторонних Васильев был официален и, приблизившись к Маркину, положил на его плечо руку и кивнул на выход: – Пошли, боец. Погулял, повеселился и побуянил, а теперь отработаешь.

Роберт хотел сбросить с плеча ладонь майора и собирался сказать что-то резкое. Но телохранителей рядом не было, мама находилась вдалеке, а хмель уже выветрился, и он промолчал. После чего, втроем, мы покинули дворец и расстались. Васильев с принудительным исправленцем, который вскоре пройдет дополнительный курс молодого бойца, полетел в замок, а я, как и собирался ранее, вместе с Барбарой направился в ресторан. Вечер, конечно, не задался. Но, возможно, ночь, которая вся еще впереди, порадует.