Ветер странствий - Ольга Ружникова

— Это хорошо, — опостылевшая колючая лапа впилась в плечо, развернула к себе. Еще более колючие глаза прошили насквозь.

Ристе всё равно в таборе не жить. Но зачем было брать с собой Азу?

Галантность кончилась — резко и без переходов. Дальше будет сюжет фрески «варвар и девственница»? Прямо на ступенях?

— Вы должны бояться, герцогиня, — пропел Поппей.

Перебьешься.

— А если мне лень?

Глупый вопрос и глупо злить очередного свина-самодура. Но как же они все надоели! Принцы Гуго, графы Адоры, графы Мальзери, баро табора…

— Вы не хотите жить, герцогиня? — уточнил свин. Владелец очередного… замка.

— А вы? — усмехнулась илладийка. — Вы случайно еще не забыли, кто я?

— А кто вы? — Чужие похабные ухмылки тоже уже впору коллекционировать. — Элгэ Мальзери, виконтесса Эрдэн, урожденная Илладэн — мертва и похоронена в Эвитане. В семейной усыпальнице семьи своего супруга, тоже покойного. Я разоблачил самозванку. И, чтобы заманить наглую девку в свой дом, назвал присвоенным ею именем. Но теперь вам отсюда не выбраться, и мы можем отбросить формальности. Ты — моя рабыня и сделаешь всё, что я захочу. В Квирине у банджарон прав нет, но у тебя их еще меньше. Ты ведь даже не банджарон. Ты — лживая бродяжка. Обманом прибилась к табору. Вдобавок присвоила не только дворянство — еще и герцогский титул! Палач, дыба, многоступенчатая казнь на Центральной Площади?

Нет. Яд или шпилька ему в ухо, но для этого нужно выжить. А еще — ради брата и сестры. Ради новых пьес и картин.

И просто — чтобы каждый день видеть солнце… А когда-нибудь — вишни в цвету и спелые гранаты. Целые гранатовые рощи…

Нельзя умереть на потеху очередной мрази — без шанса отомстить.

А чтобы выжить — сейчас нельзя сломаться легко.

— Вы спятили, генерал? — Так презрительно не скривит губы даже аравинтская родня баронессы Керли. — Не знаю, кто там лежит в усыпальнице Мальзери и лежит ли вообще. Скорее всего, вы сочинили эту сказочку только что…

Собирайся он и в самом деле ее прикончить — нет смысла читать столь длинную и выспреннюю речь. Значит — и сейчас побоится портить новое приобретение раньше времени. Всерьез портить. Пригодится ведь еще.

— Побудьте пока на женской половине, прекрасная банджарон. Вы еще успеете убедиться, что я не шучу. Не волнуйтесь! — лапа скользнула по ее подбородку. Элгэ с отвращением рывком высвободилась. — Вы — самая ценная из моих вещей. Пока. И обращаться я с вами буду соответственно… герцогиня.

Да он же сейчас лопнет от гордости! Как те пираты, что воруют с Черной Земли туземных принцесс. Для рядового дворянина Поппея Августа герцогский титул — предел мечтаний. И вдруг в его загребущие лапы попадает настоящая герцогиня! Из древнейшего рода, чьи предки еще полвека назад суверенно правили.

Причем, законный брак генерала не интересует — ему подавай рабынь. Они тут в Квирине со свободными женщинами (когда дозволено не всё) уже и обращаться-то разучились.

Впрочем, капитаны пиратских кораблей тоже никогда не женились на пленницах. Какая-то царевна с острова ведь никак не равна аж целому атаману разбойничьей шайки. Зато ломать ее приятнее. Ведь была такой гордой…

— Меня нельзя назвать плохим любовником, Элгэ. А ты знаешь толк в мужчинах…

И именно потому никогда не выбрала бы тебя.

— … жаль лишь, что у меня нет брата или сына. А отец — далеко. И слишком стар для таких игр.

— Вам следует меньше слушать сплетни, — прищурилась илладийка.

К сожалению, сейчас его вниз не столкнешь. Низко. Да и встал не слишком удобно.

Да это и не поможет. Слишком много здесь псов. Собачьего, кошачьего и человечьего рода.

— Сплетни — дважды подряд? — усмехнулся Кровавый Пес. — Я не верю в две вещи — призраков и совпадения. Сначала — отец и сын Вальданэ. Потом — братья Мальзери. Для знатной дамы у вас странные вкусы, Элгэ.

— Вы же сами заявили, что я — самозванка, — пожала плечами обладательница «странных вкусов».

На большее сейчас нет сил. Слишком занята сочинением подходящей казни. За одно упоминание имени Алексиса!

Подарить пиратам с Элевтериса? Вдруг они мечтают о рабах — квиринских аристократах? Их ведь тоже ломать приятнее. И среди пиратов ведь тоже не все предпочитают женщин.

— Я отличу бриллиант от стекляшки, герцогиня.

Герцоги Илладэн предпочитали чистую смерть — даже для врагов. В отличие от предков Валериана Мальзери. По всем линиям.

Впрочем, Кровавый Пес ведь сам назвал Элгэ именно этой фамилией.

Глава 3

Глава третья.

Эвитан, Тенмар. — Квирина, Сантэя.

1

…Если бы они знали, что всё это время герцог следил за ними — с башни!

— Ты никогда так не сможешь, Мишель, — презрительно бросил Ральф Тенмар. — Как бы ни старался.

— Он сможет! — Анри с ненавистью взглянул на отца. — Я научу его!

— Ты — истинный Тенмар. — Как легко в голосе отца презрение сменяется гордостью. Стремительней молнии.

И как же коробит такая гордость! Лучше бы тоже презирал и оскорблял! Еще сильнее, чем брата.

— Мишель — такой же! — Анри упрямо вскидывает голову, пытаясь взглянуть отцу в глаза с зеркальной твердостью.

Это трудно — снизу вверх.

— Волчонок! — жесткая рука покровительственно треплет по холке… то есть по затылку.

2

Темно-бордовый балдахин. Лениво колышется шелк, колеблются свечи. В их лунном свете две тени сплетаются змеями. Клубком ядовитых гадюк. А змеиный смех женщины — еще мелодичнее в сочетании с удовлетворенным хохотом мужчины. Отца Анри.

Только женщина — не его мать.

Карлотта Гарвиак. Как же он ненавидит ее — впервые за свои девять лет! Гораздо сильнее, чем прежде — отца.

Ральф Тенмар не слишком-то скрывает связь с ней. Или для него «скрывать» — это просто не тащить любовницу в их с матерью спальню? Лучше здесь — среди свечных бликов, пляшущих лунный танец? Посреди бела дня.

— Дорогой, скажи, когда ты наконец, отправишь в монастырь свою старую скучную жену? — Смех гадюки — тоже ядовит. — Ты ведь знаешь — я жду ребенка. Нашего ребенка…

Дальше Анри слушать не стал. Просто побрел прочь. В глубь древних полутемных коридоров.

Потом побежал. Только свет факелов бил по глазам.

Еще бы хоть кому-то удалось сбежать от правды!

Опомнился, лишь оставив позади три анфилады и два лестничных пролета. Замер возле коридорного окна — бойницы. Лбом прислонился к оконному стеклу, бездумно глядя во двор. Там еще вчера отец учил его владеть клинком.

Ральф Тенмар ценит старшего