Усилитель 2. Мальчик и облако - Алексей Урусов

– Господа тайные советники, кто-то ещё желает высказаться? – поинтересовалась королева. Желающих не нашлось.

– Вот так: стоило сделать чуть построже взгляд, чуть покапризнее голос, и рвавшиеся засветиться на Тайном Совете благоразумно решили промолчать, – с удовлетворением отметила про себя королева.

– Благодарю вас всех за работу, – продолжила королева. – Вы проделали титанический труд. Неожиданная смерть горячо любимого в народе Георга потрясла всех наших подданных и наполнила их сердца скорбью. Но вместе с тем она показала, что нам необходимо укреплять монархию, чтобы все наши граждане могли быть уверены в стабильности и процветании империи, продолжении правления династии и плавном переходе престола не смотря ни на какие обстоятельства. Провозглашение наследника престола и второго наследника вселяет именно такую уверенность. Полномочия принцев Ричарда и Эдгара, и сейчас являющихся государственными советниками и имеющих право представлять королеву на официальных мероприятиях, будут расширены. Они активнее будут участвовать в исполнении обязанностей монарха, в том числе и публичных. Заседание Тайного Совета объявляю закрытым.

Возвращаясь в своё крыло дворца, королева облегчённо вздохнула: ещё одна тяжёлая страница перевёрнута. Вслух все эти месяцы никто из знати не сказал ей ни слова. Но на то она и королева, чтобы знать, о чём думают её подданные. И соответствующие секретные службы постоянно информировали её о растерянности, унынии, а то и панике, царящей в самых аристократических семьях и связанную с магическими таблетками. А когда Георг стал терять силу, а следом за ним потерю ощутили все обладатели магии в империи, позитива их мыслям это точно не добавило. Назначение «официальных наследников » решало проблему: через месяц или даже раньше, все подданные, а особенно высший слой дворянства, начнут получать прирост магической силы от двух провозглашенных наследников. Но по пути к этому результату пришлось решать ещё одну проблему: старший сын Ричарда, – Кристофер, – как оказалось, тоже подсел на эту таблеточную дрянь, и на роль второго наследника он больше не годился. Пришлось ломать его через колено, так как нормальные объяснения он не воспринимал. Согласись он сразу и добровольно подписать декларацию – ему бы были благодарны. А так – пришлось напрягать секретную службу, чтобы они продемонстрировали ему некоторые фото… Сам себе сделал хуже, безвольный дурачок!

Глава 16

Бурятия.

Крепко, но быстро обнявшись с нами, Семён Окинов распределил прибывшее «пополнение от Перловых» по палаткам и выдал нам пакеты с формой.

– Переодевайся, застилай кровать, я скоро подойду, – бросил он коротко и умчался.

Пришёл он и в самом деле быстро. Я рассказал ему о путешествии и отдыхе в Москве, Питере и Крыму. От него услышал, как всё устроено в лагере и как организованы занятия: уже завтра мы будем в строю, и знать по какой команде куда бежать – это было не лишним.

Перед уходом он протянул мне листок: – Выучи к утру; поём, идя в столовую и на полигон. И на вечерней прогулке тоже.

Мы – буряты! Мы – буряты!

Мы – хорошие солдаты!

Есть у каждого гранаты.

Очень любим автоматы.

И у каждого патронов

Приблизительно с полтонны.

И у каждого штык-нож –

Нас так просто не возьмёшь!

Припев:

Знает каждый бурят –

Не воюют без лопат.

Мы с лопатой в обороне,

В наступлении и в схроне!

Нашу лучшую подружку

Сберегаем под подушкой.

Знает каждый бурят –

Не воюют без лопат.

Я немного посмеялся над незатейливым текстом строевой песни, но учил старательно – в чужой батальон со своим уставом не ходят. Тем более что текст запоминался очень легко.

Первый день меня разочаровал – отделение, в которое меня включили, оказалось подготовительным, где тусовалась мелкота – от семи до двенадцати лет. После завтрака с нами позанимались в классе, потом мы погоняли в футбол, а перед обедом отправились купаться. В «старших отделениях» за эту половину дня прошли стрельбы и состоялся выход на полигон, где они отрабатывали практику.

Уже вечером, взяв с собой Царена, тоже попавшего в четвёртое отделение, мы пошли разыскивать Семёна, который был заместителем командира взвода.

– Дурными инициативами голову не забиваем, действуем по-военному: тупо и решительно – идёте к командиру отделения, докладываете, пишете рапорта. Дальше движ я беру на себя, не сомневайтесь, разрулим проблему, – резюмировал Семён, выслушав наш рассказ.

***

– Докладывать буду я; я сержанта знаю, мы три дня уже здесь находимся, я как раз тебя ждал, чтобы вместе переводиться, – на предложение Царена я согласно кивнул: ему и в самом деле проще докладывать, тем более – он кадет, поднатаскали в суворовском училище общаться с командирами.

– Товарищ сержант, разрешите войти?

– Входите, Окинов, Перлов, блин, – Первозванов!

– Товарищ сержант, разрешите обратиться?

– Разрешаю!

– Товарищ сержант, разрешите перевестись из Вашего отделения в третье – в этом одни малолетки, обучение ведётся как для детей, нагрузки тоже детские. У них и занятия сокращённые, и проводятся только в первой половине дня. Детский сад: штаны на лямках. Мы мало чему сможем научиться по такой облегчённой программе. Нам даже автоматы не выдали. Ходим на стрельбы без автоматов, как придурки.

– Да, свой автомат – это серьёзно. Особенно, если у соседа – пулемёт! – выдал армейскую мудрость сержант; – Хорошо, сделаем вам перевод. Садитесь, листки берите, «шапку» пишем сразу правильно, вот как на этом образце. Дальше: по центру строчки – слово «Рапорт». Ниже: В связи с моей способностью принести большую пользу подразделению при выполнении службы в более напряженных условиях, приближенных к боевым…Первозванов, что ты застыл? Ты не думай тут, тут армия, – пиши давай! … прошу Вашего ходатайства перед вышестоящим командованием о переводе меня, рядового Окинова, а ты – пиши – «Первозванова», и инициалы, из четвёртого в третье отделение взвода.

Вечером, забрав свои матрасы, мы переместились в другую палатку. Разницу ощутили сразу: если в нашей бывшей палатке вечером мелкота смотрела мультики на