Три желания - Майя Марук

Я не знаю, сколько временя все это длилось. Время в этом пространстве воспринималось не так, как в обычном состоянии. Это одновременно ощущалось как часы и секунды. Только пламя, окружавшее джинна, становилось ярче. От черного и ярко-рыжему. Как вдруг тишину времен разорвал громкий плачь младенца. Пламя тут же исчезло, лиана испарилась, джинн осторожно поднял на руки измученную мать с новорожденным и понес на кровать.

Я наблюдала за этим, глотая воздух. Не понимая, как это вообще возможно и какого черта здесь вообще твориться. Но объяснять природу происходящего мне никто не спешил.

Стоило джинну отойти от девушки и подойти ко мне, как в дверь что-то ударилось. От неожиданности я подпрыгнула. Ариба, перепачканная кровью, плакала, баюкая на руках сына и не замечала ничего, кроме малыша. Грохот повторился, потом еще раз, и еще, пока дверь с грохотом не упала на каменный пол. В комнату вбежал крупный бородатый мужчина.

Первой что он увидел, была лужа крови прямо у двери. Мужчина оцепенел, а через секунду поднял глаза и расплакался.

— В прошлый раз он нашел ее труп.

В следующую секунду кадр переключился. Я снова стояла на кухне, держа чашку остывшего кофе в руках.

Глава 30

Опустила кружку на стол. Молча налила в чайник воду и поставила на газ, кипятиться. Я чувствовала присутствие джинна, но не спешила начинать разговор. Я не знаю, что меня шокировало больше: реальность произошедшего или то, что джинн вмешался в ход времени. Я считала, что это невозможно! Не просто «невероятно», а именно «невозможно». Время не как формула, а как явление, казалось мне не материей, а воспоминанием. Оно существовало только до тех пор, пока люди и предметы хранили память о событиях. Нет памяти, нет времени, нет событий. Но то, что произошло, никак не укладывалось в моей голове.

Чайник закипел. Я зачем-то достала другую чашку и снова заварила «Нескафе». На этот раз вкуса вообще не почувствовала но горячий напиток вернул чувство реальности. С такими видениями и до психушки не далеко.

— Ты что натворил? — сформулировать вопрос четко у меня не получилось.

— Помог женщине выжить, — джинн снова появился из воздуха.

— Ты вмешался в ход времени! Изменил события!

Я сама не поняла, как меня захлестнула волна злости. Такого негодования я сама от себя не ожидала.

— События прошлого в вашей реальности невозможно изменить, — джинн смотрел на меня в упор.

От этого взгляда задрожали руки, сердце забилось быстрее, а на шее как будто затянули петлю. Я молча глотнула кофе, но сделала этот глоток слишком быстро и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Джинн осторожно перехватил у меня кружку и поставил на стол, рядом с кружкой с остывшим напитком.

— Это было видение?

— Фрагмент из жизни реальной Арибы.

— Но она умерла.

— В одиночестве, — кивнул джинн. — В те времена таких рожениц не спасали. Дети тоже чаще всего умирали.

— Но ты ее спас.

— Я спас не ее, а твое видение. Мне не хотелось, чтобы ты винила себя в смерти иллюзии.

— Иллюзия?

— Прости мне эту слабость, — джинн кивнул.

Взгляд его пронизывал до костей. Я отвернулась и подошла к окну. Так было проще собраться. Вот только у Ифрита на этот счет были другие планы и он тут же оказался рядом. Горячее тело обожгло спину.

— Что из того, что произошло, было правдой?

— Почти все. Она умерла там, у двери, на полу, вместе с первенцем. Эта ветка прервалась.

— Почему она в такой важный момент оказалась одна?

— Ее муж был отправлен в соседнюю провинцию. Девушка осталась в доме на попечении старших жен.

Дальше можно было не продолжать. Женское соперничество, умноженное на мужскую глупость, погубило ни одну душу. Сулейман никогда не любил Хадиджу. Она это знала, и на место любимой не претендовала. И вместе с тем, не терпела соперниц. Она была единственной женой паши, которая подарила мужу сына, и планировала таковой остаться.

— У Чилек, второй жены паши, родились две дочки. Последние роды были тяжелыми, женщина долго мучилась, и после этого зачатие стало невозможным, — спокойно рассказывал джинн, пока я рассматривала в окне желтый куст бугенвилии. — И тогда появилась Ариба. Молодая, красивая, способная родить много мальчиков. Так казалось паше. Он не любил ни одну из своих женщин, но был готов обсыпать золотом ту, что подарит сына.

— Как Хадиджа узнала о мальчике?

— Она точно не знала. Спросила у лекаря и тот сказал «если Аллах позволит, родится мальчик»!

— Аллах не позволил, — задумчиво произнесла я.

— Вы люди, так наивно готовы отдать свою судьбу в руки того, в чьем существовании не уверены.

— Ты же существуешь.

— Ты меня видишь, а его нет.

— Хадиджа специально заперла Арибу одну?

— Накануне родов Сулеймана отправили в соседнюю провинцию. Хадиджа, в отсутствии мужа, была главной. Никто не смел ослушаться госпожу, — горячие ладони сжали плечи. Возможно, именно так он пытался меня поддержать. — Но если тебя это успокоит, Сулейман ее казнил.

— Столько смертей ради благосклонности одного мужчины.

— В те времена это была не просто благосклонность мужчины, а ценный ресурс.

С ним сложно было не согласиться. Но история все равно оставила неприятное послевкусие. Чтобы успокоить пульс и совесть, я вдруг разрешила себе поверить в то, что поступок джинна был не иллюзией, а правдой. Так было легче смириться с действительностью. По крайней мере в моей памяти это будет именно так.

За окном поднялся ветер, верхушки деревьев качнулись, с забора сорвались голуби и взмыли в небо. Эмоции постепенно теряли яркость.

— Не делай так больше, — попросила, когда окончательно успокоилась.

— Как скажешь, — демон обнял меня со спины и уткнулся носом в макушку. — Мне будет жалко отдавать тебя другому.

Я ничего не ответила. Я не верила ни демонам, ни джиннам.

Якуб

Чтобы поговорить с бабушкой наедине, Якуб занял отдельную переговорную. Ему не хотелось, чтобы его разговор кто-то слышал. Он нажал кнопку вызова, вот только вместо приятного лица Фати появилось недовольное лицо деда.

— А где бабушка? — растерянно спросил Якуб.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — спокойно произнес Фатих. — Ни с тобой, ни с твоим отцом. Сказала, что вас больше нет в ее сердце.

Слышать это было больно, но Якуб постарался не выдавать эмоций.

— Я не…

— Я знаю, что ты не наливал яд в бокал жены. И я знаю, что там был яд. Или вы