Трон фараона - Андрей Посняков

Как вдруг сзади послышался быстро приближающийся стук копыт! Пролетка! Юноша прижался к дереву, надеясь, что не заметят, проскочат… Да и кому, в конце концов, какое дело?

Не проскочили!

– Эй, стой, стой, Антуан! Смотрите, какая колоритная личность! Давайте его подвезем, иначе бедняга замерзнет.

Голос был женский, точнее, девичий. Затем послышался смех, а потом уверенный молодой мужской голос:

– Месье египтянин, можно вас?

– Что такое? – Макс быстро обернулся.

– Вы ведь направляетесь в Тюильри?

– Да.

– Так садитесь! Мы вас подвезем. Да садитесь же!

Ну, раз предлагают… И похоже, вполне искренне… В конце концов, что еще делать-то?

Взобравшись в коляску, Максим уселся на переднее сиденье, спиной к кучеру, рядом с дружелюбно улыбающимся кудрявым юношей в костюме времен короля Франциска или какого-нибудь Генриха.

– Меня зовут Антуан, Антуан Меро, – подмигнув, представился юноша. – А это мои друзья, – он кивнул на заднее сиденье, – Жан-Пьер, Флоранс и Агнесса.

– Меня зовут Максим, можно просто – Макс.

– Очень приятно! – компания во все глаза разглядывала наряд Максима.

Толстый увалень Жан-Пьер был в разноцветном костюме шута с бубенчиками, а две барышни – в длинных сборчатых платьях с блестящими пуговицами: белокурая хохотушка Флоранс – в сиреневом, и кареглазая брюнетка Агнесса – в красном. Естественно, обе дамы были при шляпках, украшенных живыми цветами.

– К сожалению, мы все же не смогли нарядиться как следует, – улыбнувшись, посетовала Флоранс. – Вы знаете, месье Макс, у Агнессы такая строгая матушка, что…

– Это уже не говоря о папеньке! – с интересом посматривая на нового знакомого, засмеялась Агнесса.

Красивая она была, эта девушка Агнесса. Ее подружка Флоранс – просто приятная, а эта именно что красивая. Как Тейя! Нет, Тейя, конечно, красивее.

– О чем вы думаете, Максим? – наклонилась Агнесса.

– Я?

– Вы, вы! У вас только что было такое мечтательно-задумчивое выражение лица.

– Вспомнил родных, – разведя руками, честно признался молодой человек.

– А вы, верно, издалека? Откуда?

– Из Санкт-Петербурга.

– О!!! Россия!!! Тсар Александр! Учитесь? Или просто так приехали, посмотреть?

– Просто так. – Максим улыбнулся.

– И как вам Париж, дружище? – засмеялся кудрявый Антуан. Интересно, за которой из девчонок он приударяет? Скорей за Агнессой. Впрочем – какая разница-то?

– Париж? – Юный фараон пожал плечами. – Я его пока так и не рассмотрел.

И тут все грохнули смехом. Даже возница – и тот засмеялся.

– Так мы вам сейчас его покажем! – Антуан хлопнул юношу по плечу. – Эй, Жан-Пьер, достань-ка свою фляжку. Наш друг уже совсем продрог.

– Прошу вас, месье. Угощайтесь!

Такого ароматного коньяка Макс никогда не пил! Впрочем, как истинный спортсмен, он вообще не пил. Раньше, до Египта. А уж там-то, конечно, расслабился.

– Месье Максим, вот, накиньте плед!

– А вы… мадемуазель Агнесса?

– А я все же не в таком виде, как вы!

И снова все захохотали.

– Знаете что, а давайте возьмем по пути шампанского? – неожиданно предложила Флоранс. – Здесь, на Сен-Жермен, есть одна лавочка. Моя матушка всегда заказывает шампанское только там!

– Шампанское? – привстав, радостно воскликнул Антуан. – Прекрасная идея! Покупаем! Эй, кучер, сворачивай на Сен-Жермен.

Ясное звездное небо над головой, синее вечернее небо. Освещенные газовыми фонарями бульвары, зеленые тополя, липы, каштаны. Высокие, с мансардами, дома, лаковые экипажи, веселящиеся люди. Париж! Черт побери, Париж! Бульвар Распай, Монпарнас, Сен-Жермен – Максим бывал здесь и раньше. Правда, тогда в Париже была и Башня, а сейчас ее не было… еще не было… Безбашенный Париж, ха!

– Вот, наденьте.

Макс не пошел в лавку вместе со всеми, остался в коляске, и кучер, обернувшись, неожиданно протянул ему… серые парусиновые туфли.

– Надевайте, не то простудитесь. Не думайте, платить не надо, я их все равно собирался выкинуть. Или брезгуете?

– Я?! Да давайте!

Поблагодарив извозчика, юноша натянул на ноги туфли и в самом деле почувствовал себя гораздо лучше, мерзнуть перестал – то ли туфли помогли, то ли коньяк.

– А вот и мы!!! – Вся компания со смехом уселась в коляску. Антуан лихо – с хлопком – откупорил шампанское.

– Ой! – засмеялась Флоранс. – А бокалы забыли!

– А я и так могу, из горла, – уверил Антуан да тут же и выпил почти треть бутылки! Откупорил еще три – на парней и одну – на барышень.

– Никогда еще не пила шампанское прямо из бутылки! Ох, видела бы маменька!

С веселыми прибаутками и смехом вся компания мчалась по ночному Парижу, залитому огнями газовых фонарей и желтым сверканьем витрин. Чем ближе к Сене, чем чаще попадались такие же нарядные экипажи, веселые гуляющие компании, торговцы вином и цветами. Свернув у Бурбонского дворца, пролетка проехала по мосту, и, обогнув обелиск на площади Согласия, остановилась на углу Риволи.

– Все, господа, приехали, – обернулся кучер.

– Я расплачусь!

Антуан вытащил из поясной средневековой сумки бумажник и зашуршал купюрами.

Вся компания вылезла из коляски и направилась в сиявший разноцветной иллюминацией сад, разбитый на месте сгоревшего дворца.

Веселые компании в масках и маскарадных костюмах, радостные голоса, смех, разноцветные огни – Максу казалось, что он попал в какой-то волшебный сон. На эстраде между деревьями играл оркестр, кружились в вальсе пары, в открытых кафе, за поставленными прямо в траву столиками, пили вино, разговаривали, шутили.

Один из таких столиков и заняла приютившая Максима компания. Усевшись, Антуан обернулся, подзывая официанта.

– Сегодня я угощаю! – улыбнулся толстяк Жан-Пьер. – В честь отъезда.

– Ах да, ты же едешь в Карлсбад. – Флоранс неожиданно вздохнула. – Вот всегда так, не вовремя.

– Очень, очень не вовремя, – грустно покивал Антуан. – Увы, мне придется искать нового компаньона на год.

– На год?! Жан-Пьер, неужели так долго?

– Ну, дядюшка настаивает не только на лечении, – смущенно поведал Жан-Пьер. – Я еще должен прослушать курс лекций по медицине в Берлинском университете. Очень настаивает. А вы знаете, я от него завишу.

– Французу – ехать в Берлин?! – Антуан возмущенно фыркнул и тряхнул кудрями. – Вот уж, поистине, кто бы мог подумать? Ладно, не будем о грустном. Гарсон! Шампанского!