Воин и маг - Валерий Иващенко

– И при этом нас не забывали, – добавила она и ласково потёрлась щёчкой о плечо мужа.

– Интересно как! – возмутился было Valle, а затем насторожился, – А зачем, милая, ты мне это рассказываешь?

– А разве между нами может быть неискренность? С какой бы то ни было стороны?

Супруг долго молчал, глядя на вечные, любопытно прислушивающиеся звёзды. Чуть подмаргивая, они разноцветной россыпью драгоценностей летели в безбрежном чёрном бархате Ночи, оттеняя её извечную красоту и загадочность.

И наконец шепнул.

– Да, радость моя, не должно быть и не может…

– То-то же! – Изабелла ласково чмокнула мужа. Чуть поворочалась, устраиваясь поудобнее, – Спокойной ночи…

Среди ночи Valle проснулся, потревоженный крабом-отшельником, которому вздумалось пошнырять по берегу и при этом нарушить квадрат охранных заклинаний. Брезгливо отбросив нарушителя подальше, он призадумался, сонно щурясь на залитый лунным светом огромный залив и белеющую полосу прибрежного песка. Пока вспомнил, что тут надо добавить к заклинаниям, чтобы они не только сторожили, но и отгоняли разную мелочь, в изобилии снующую возле границы воды и суши, сон вроде как прошёл, и трубочка, набитая душистым табаком, пришлась очень кстати.

Попыхивая дымком, Valle прошёлся по границе сторожевых заклятий, обновляя и переделывая их. С удовлетворением пронаблюдал, как очередной мелкий бродяга, как бы не тот же самый, наткнувшись на невидимую полосу, боком, боком принялся удирать. Проводив его струйкой дыма, волшебник удовлетворённо кивнул и аппетитно, с хрустом, потянулся. Вернулся к месту ночёвки, осторожно укрыл разметавшуюся во сне жену и, подумав, тоже улёгся рядом – досыпать.

Изабелла проснулась с ощущением никогда доселе неизведанного неимоверного, как она сама сказала, аппетита. С лихостью умолотив приготовленный мужем завтрак, сразу полезла в воду.

– Ой, да она такая тёплая здесь! – возмутилась она, резво плескаясь на мелководье.

Valle лениво усмехнулся, обгладывая ножку копчёной курицы, благоразумно прихваченной ещё из Хлопотушек.

– Это что, – сообщил он и указал куриной косточкой куда-то за лениво плещущийся под утренним солнцем залив, – Когда ветер со стороны Харада подует, то тогда тут просто пекло.

– А туда мы пойдём? – между делом спросила Изабелла. Она таки нашла раковину, соответствующую описанию жемчужной устрицы, рассказанному Valle, и деловито принялась её разделывать кинжалом. Кр-рак! Створки подались, и разочарованная добытчица вытащила на испачканную слизью ладонь какую-то мутно-серую, неправильной формы горошину.

– Фу, я думала, тут и в правду жемчуг! – с негодованием воскликнула Изабелла. Тут же зашвырнула свою добычу подальше в море и полезла опять плескаться, всё-таки высматривая опять.

Муж угорал со смеху, валяясь под пальмой и меж делом следя за женой.

– Слушай, ну я же не знаю, как там их различают ловцы жемчуга, – он кое-как отдышался, – Да и зачем тебе сырой жемчуг? В столице я тебе хоть пригоршню обработанного куплю…

А сам выводил палочкой на песке какую-то трёхэтажную заковыристую формулу.

– А я хотела сама добыть. И вообще, друг мой сердешный, – Изабелла наконец-то вылезла из воды и, нимало не смущаясь, подошла. Осторожно перешагнула через надписи, роняя серебристые капли, и присела рядом, – Надо же позаботиться о содержимом моей будущей шкатулки для драгоценностей…

Valle угукнул, приписывая какой-то значок, когда наконец-то смысл слов супруги дошёл до него. Он поднял на неё глаза.

– Вообще-то, добывать деньги это моя забота. Твоя – их тратить.

– Надо же! – сначала возмутилась Изабелла, а затем рассмеялась и стала сушить волосы, – Такой подход к семейному бюджету мне нравится. А всё-таки, есть тут в море сокровища? Затонувшие корабли там, или пиратские клады? Интересно же – столько читала об этом…

Хмыкнув, Valle подошёл к кромке воды, и мелкая волна тут же лениво лизнула его босые ноги. Какое-то заклинание тихо слетело с его уст и ушло вдаль, за ним ещё, и ещё одно.

– Да, золота и камушков тут на дне полно, – он наконец повернулся к загорающей на песке супруге, – Только вот – морское волшебство не по моей части.

Изабелла сделала вид, что надула губки, но надолго её не хватило. Весело рассмеявшись, она принялась расчёсывать свои подсохшие волосы.

– Кстати ты, дорогой мой, не озаботился запасной одеждой для своей драгоценной супруги.

Valle посмотрел на платье, небрежно брошенное на песок. В самом деле, батист и бархат ни по прочности, ни по стилю не годились для путешествия. Подол с одной стороны даже разошёлся, а левый рукав висел на честном слове. Повертев в руках то, что уже с трудом можно было назвать одеждой, он достал кинжал и принялся орудовать.

– Эй, милый, ты не увлёкся? – Изабелла обеспокоенно приподнялась на песке, глядя за лихими манипуляциями мужа.

В конце концов он показал на руках нечто, весьма свободное, навроде сарафана Жанетты, но на бретельках вместо плечиков с буфами. И длиной оказалось изрядно выше колен, когда смеющаясья Изабелла скользнула в него.

– А ничего, – одобрила она, – Не жарко и не жмёт. Правда, матушка если увидит, с ней сердцебиение сделается, если не чего хуже. В обморок хлопнется.

– От ужаса или от зависти? – невозмутимо спросил Valle, критически оглядывая супругу, – А знаешь, тебе идёт – в этом ты выглядишь красивой и желанной женщиной, а не придворной дамой-пугалом.

Супруга повертелаясь, тоже оглядев себя насколько возможно.

– А знаешь, может и от зависти, – улыбнувшись, сообщила она. Повесив втрое полегчавшую обновку на воткнутую в песок пальмовую ветку, она разбежалась и с визгом-хохотом, опять прыгнула в ласковое тепло воды, благо там всё-таки было прохладнее.

Рано или поздно приходится признать, что не всё оно так хорошо, как хотелось бы, и как подтверждение этого тезиса, запасы еды подошли к концу. Valle со вздохом оседлал осоловевшего от жары и безделья коня, облачился в чёрные облегающие брюки и такого же цвета сапоги. Натянул на загорелые плечи слегка потерявшую белоснежность рубашку. За спину повесил неразлучный меч, на пояс тяжелый кошель, набитый тем, для чего вещь была предназначена, и запрыгнул в седло.

Изабелла, весело посмеиваясь, примостилась у мужа на коленях.

– Пусть моя Звёздочка побудет здесь?

Муж пожал плечами со сразу размокшей рубашкой, и накрыл лагерь заклинанием невидимости. Оглядев последний раз притихшие под утренним, но уже беспощадным солнцем окрестности, кое-как заставил двигаться своего обленившегося коня. На том берегу залива находился небольшой портовый городок стигийцев, но расстояние тут значило мало, даже с учётом объезда по берегу, и менее чем через квадранс парочка вынырнула в реальность из чахлой пальмовой рощицы в виду крайних городских хибар.